Да, все верно. Труднее всего было вспомнить необычные движения рук и в какой момент их следует совершать. Было странно исполнять народный танец здесь, в институте; Кэрол опасалась, что выглядит глупо. Остальные женщины скорее всего выберут какие-нибудь живые и выразительные комбинации из современных танцев или выученные перед этим движения регги. Кэрол понадеялась, что преподавательница в ней не разочаруется, и открыла глаза.

Перед собой она увидела зеркальную стену и отражение преподавательницы. По какой-то причине женщина выглядела изумленной. Она переводила взгляд с Кэрол на двух других женщин, и ее глаза распахивались все шире. Кэрол мельком взглянула на остальных, и у нее перехватило дыхание: они, судя по всему, тоже танцевали «Перемены». Обе крепко зажмурили глаза, на их лицах изобразился невероятный восторг. Немного в стороне мужчина, тоже с закрытыми глазами, исполнял какие-то диско-номера.

Кэрол стало обидно; женщины явно жульничали. Пока Кэрол не видела, они открыли глаза и подсмотрели ее движения. Возможно, хотели над ней поиздеваться, а может, просто не знали, что делать.

Переведя взгляд обратно на преподавательницу, Кэрол обнаружила, что теперь та удивилась еще больше. Она смотрела на мужчину. Кэрол развернулась и взглянула на него. Теперь и он присоединился к народному танцу и двигался в одном ритме с остальными, хотя его глаза оставались закрытыми. С неожиданным возмущением Кэрол подумала: Так нечестно! Это ее танец. Остальные всего лишь повторяют за ней.

Теперь они все вчетвером двигались синхронно – одновременно топали ногами, одновременно кружились. Глаза остальных трех танцоров были закрыты. По залу гуляло эхо от ударов их ног. Зрелище было почти жутким. Девушка со смущением заметила, что выпуклость в лосинах у молодого человека увеличилась. Интересно, кто в группе вызвал у него такой интерес?

Преподавательница выступила вперед.

– Вы это что, отрепетировали? – выкрикнула она. – Все точно, до последнего движения, – и, не дав им времени ответить, велела последней группе выйти вперед.

Остальные трое отступили к зеркалам, но Кэрол отстала – трудно было прекратить танцевать; девушка все еще находилась во власти ритма. До нее смутно доносились голоса остальных.

– Я просто делал то, что велела мне музыка, – объяснял приятелям молодой человек. В зеркале Кэрол увидела, что оставшиеся четыре женщины, судя по всему, подхватили танец, наблюдая за ее группой: теперь и они с такой же точностью исполняли «Перемены».

Она хотела заговорить с ними, спросить, как они сумели так быстро выучить движения, но ее слишком занимало собственное отражение, то, как оно поводило бедрами, вскидывало голову и взмахивало руками, – и тут с резким, как выстрел, щелчком картинка в зеркале распалась на тысячу кусков. Потом за спиной у девушки раздался второй щелчок. Развернувшись, она увидела, как раскололось и обсыпалось одно из больших окон. Кто-то закричал. Люди у девушки за спиной отпрянули от осколков зеркала. Внезапно четверо танцоров остановились, открыли глаза и в недоумении уставились друг на друга. Преподавательница подбежала к магнитофону и выключила музыку.