Его мать верила в астрал и в духов: быть может, в этом что-то есть. По черной лестнице Джек спускается так тихо, точно сам превратился в привидение. Заглядывает в теплицу – там жарко и влажно, словно в ванной, где только что долго мылись, – разыскивает садовый совок. Идет с ним на кладбище.
Надо вырыть «мамочек», думает Джек, подходя к участку матери, и тогда станет ясно, что это самые обычные растения. Все у него в голове. Что-то внутри сломалось, дало течь, и дурные мысли из кошмаров начали просачиваться наружу. Удивляться тут нечему. Это у него семейное. Не зря же мать пила клозапин.
Вот только подойдя к надгробному камню из розового мрамора, Джек понимает: обычных растений с грязными волосатыми корнями он здесь не найдет.
На вершине камня лежит голова убитого поросенка. Глаз у него нет, глазницы забиты белыми и желтыми маргаритками. На морде идиотская ухмылка.
«Мамочки» под могильным камнем вымахали на три фута в высоту, закрыли все, кроме имени матери, которое теперь выглядит как приказ: «ЦВЕТИ!»[10] Поначалу Джек не может понять, как оказалась здесь отчлененная голова поросенка, – разве только ее кто-то принес. От свиного загона до кладбища расстояние в два футбольных поля, а то и побольше. Однако потом ему приходит в голову: наверное, у «мамочек» очень длинные и разветвленные корни. Быть может, они тянутся до самого дома. Быть может, поросячья голова проделала весь этот путь
Джек хватается за стебли, тянет, тянет – и то большое и тяжелое, что скрывается под землей, поддается его усилиям.
Земля расступается. На поверхность выходит поросшая корнями макушка, бледный лоб, закрытые глаза. По грязной брови ползет личинка.
Джек руками счищает землю с ее носа, освобождает рот. Мамочка открывает слепые луковицы-глаза. Смотрит на него.
– Джек, – шепчет она. И улыбается.
15
15
– Ты не моя мать, – говорит Джек, когда к нему возвращается дыхание.
– Все мы твоя мать, – отвечает она. – Мы тебя вырастили. А потом ты вырастил нас.
– Моя мать в земле, – возражает он.
– Верно. Но нам не обязательно здесь оставаться.
Джек не это имел в виду!
– Тебя нет! Ты мне чудишься!
– Дай руку.
Он протягивает ладонь к ее лицу. В последний миг думает, что рот у нее сейчас распахнется широко-широко, как в фильме ужасов, откроется гротескная пасть, полная острых зубов, и откусит ему руку.