Она снова и снова опускала кирку на покрытую выбоинами стену, из которой при каждом ударе летели маленькие кусочки раствора и кирпичей, обжигая ей лицо, но она не обращала на это никакого внимания.
Пламя спиртовых ламп напоминало фосфоресцирующие ореолы. Странные отблески лизали священнику лицо и голую грудь.
- Джеррика!
Она не слышала его, целиком поглощенная своим занятием. Хотя она добилась определенных успехов - пробив в стене отверстие, теперь обрабатывала его края.
- ДЖЕРРИКА! - закричал он во все горло.
Она остановилась на полувзмахе и повернулась. Ее большие голубые глаза были широко раскрыты.
В свете спиртовых ламп ее нагота была ослепительной.
- Где вы были? - Ее вопрос прозвучал как-то кротко и застенчиво.
- Думаю, ты знаешь, - жестко ответил он. - Я видел тебя, Джеррика. Видел, как ты выходила из озера.
Ее улыбка была такой же яркой, как свет ламп, и такой же блестящий, как обильный пот на ее обнаженном теле.
- Что плохого в том, что я искупалась нагишом, а, святой отец? Мне было...
- Это - нечистое место, - сказала она.