- Что это? - с трудом выдавил Александер. Хотя он уже догадывался. То, что вызывало у него дискомфорт, то, во что он должен был поверить, но не хотел признавать. «Да не будет у тебя других богов, кроме Меня», - влепила ему пощечину его вера. Хотя кто знал, во что он теперь верит, если верит вообще.

- Я верю в Бога, - твердо заявил он. - И ни во что больше.

- Но вы верите и в дьяволов, вы сами сказали мне в баре. Если верите в Бога, то должны верить в его противников.

- Да! - закричал он. - Да, верю в дьяволов, да. В демонов! В Люцифера! В Утреннюю Звезду и Гребаного Повелителя Воздуха и Повелителя Лжи... ДА! - священник заскрипел зубами. - Но... их... не должно... быть... здесь!

- Откройте свой разум. - Теперь обе ее руки ласкали ее грудь. Большие темные соски набухли. - Не будьте столь суровым. Не все дьяволы торчат в аду.

Ее слова эхом отозвались у него в голове. Она приблизилась, шлепая по полу босыми ногами, с развратной ухмылкой на лице, низ живота будто горел огнем. Священник просто стоял и смотрел.

Она схватила его за горло и потянула на пыльный бетонный пол. Он попытался сопротивляться, но ее сила была сверхъестественной, подкрепленной тем проявлением зла, с которым она встретилась в озере. Ее тело внезапно оказалось на нем, он лицом и грудью чувствовал ее скользкую от пота кожу. Шестьдесят девять, - пришла ему в голову ехидная мысль, Зверь с двумя спинами[18]. Он читал об этом в «Нэшнл Лампун»[19] или где-то еще. Она расстегнула ему мокрые штаны, высвободила член, в то время как светлый мех ее лобка покоился у него на носу. Он изо всех сил попытался оттолкнуть ее, но ничего не произошло. С таким же успехом он мог попытаться толкать танк «М60».

- Священник, - простонала она. Она схватила его за яйца и сжала так, что он вздрогнул. Ее бедра буквально обволокли его лицо. - Полижи мне задницу, - приказала она. - Полижи мне задницу, будь умницей, иначе я сделаю из твоих двух орешков кашу.

Хватка усилилась. Его тело напряглось от подступающей боли. Он покорно высунул язык и принялся лизать расщелину между ее ягодиц.

Он ощутил запах затхлой озерной воды, усиленный резким запахом пота. Почувствовал вкус соли, грязи и рыхлой кожи.

- Лижи. - Его яйца у нее в руке были все равно, что тропический фрукт. Еще одно нажатие, и они превратились бы в зернистую кашицу. - Суй туда язык. Суй на всю длину.

Жаждущее отверстие ее ануса раскрылось. Теперь он чувствовал привкус не только соли, но и остатков последней дефекации, смердящих, переваренных остатков печенья с сиропом и пирогов с белкой. Он чувствовал вкус ее дерьма.