Утром я не смогла рано проснуться, и Тимур уехал на работу, забрав машину. Весь день я бродила по засыпанным подтаявшим снегом пригородам Фуа, отмечая сходства и различия между провинциальной Францией и средней полосой России. Деревья, сугробы, овцы и уточки выглядели совершенно так же. Дома и заборы, конечно, отличались, и почему-то было меньше грязи, хотя казалось бы, этой субстанции везде должно быть поровну.

Крыша одного из домов была украшена рождественской инсталляцией Санта Клауса в натуральную величину — изначально он, видимо, лез в трубу с мешком подарков, но от ветра и снега сполз, перевернулся, облез и был ужасно похож на разлагающийся труп повешенного за ногу старика, сохранившего при этом остатки добродушной комичности. Ветер трепал красный целлофан его кафтана, пластиковая борода висела серыми космами. Я долго смотрела на мертвый символ праздничных надежд, потом вернулась в гостиницу — с красным замерзшим носом и промокшими ногами.

* * *

— Мне надо позвонить, — сказал Тимур вечером, переодевшись из костюма в джинсы. — Я выйду на улицу, ага?

— Звони отсюда. Я не буду подслушивать.

Если бы я писала это в скайпе, вместо точки поставила бы смайлик — робкую улыбку. Вместо этого пришлось по старинке изображать эмоцию на лице.

— Не, там по работе всякое, я лучше выйду…

Через пять минут я накинула плащ и вышла за ним, не признаваясь самой себе в желании подслушать, убедиться, что он говорит о поставках мебели, тайнах выдвижных полок и комплектации кухонных уголков. Тимур сидел и разговаривал в машине, лицо у него было нахмуренное, он дергал уголком рта и жестикулировал. Мне не было слышно, о чем он говорил, а по губам читать я не умела и не хотела, чтобы он меня заметил.

Мы поужинали в техасском гриле, муж все время подливал мне вина и заказывал еще.

— Красное, под мясо, хорошо же!

Мы много смеялись, обсуждали Даньку, Францию, мебель и еду.

— Я хочу на работу, — сказала я. — Надоело дома сидеть. Лариска обещала с шефом поговорить, меня могут обратно взять. Ну и деньги…

— Деньги, деньги. «Всего шесть букв, а какая в них сила», — с невеселой усмешкй процитировал Тимур.

В номере он помог мне раздеться и уложил спать, а сам сел работать с документами. Я смотрела через комнату на его красивое лицо в желтом свете лампы, руки с длиными пальцами и твердо решила дождаться, когда он закончит, и посягнуть на его добродетель. Но он работал сосредоточенно и долго, а я была слишком пьяна.

* * *

Утром мы вместе позавтракали. Когда Тимур пошел в душ, я попыталась влезть в телефон, но он поменял пароль, и я не смогла его угадать.