Светлый фон

* * *

Я подпорола подкладку несессера и нашла два стеклянных флакона. В одном был бесцветный цианид, купленный Мари-Луизой в Париже, «чтобы травить ос», быстрая смерть. В другом — серый порошок грибов, которые она разводила в своем подвале. Медленная, мучительная смерть, причину которую гораздо сложнее определить, если тело найдут.

«Я могу все сделать сама, — сказала мне Мари-Луиза. — Если ты не хочешь смотреть… Я любила смотреть. Интересно смотреть, как люди умирают. К этому даже может появиться пристрастие…»

Я могу все сделать сама, Если ты не хочешь смотреть… Я любила смотреть. Интересно смотреть, как люди умирают. К этому даже может появиться пристрастие…

Я отвезла Даньку к маме на воскресенье. Мама приготовила запеканку и заставила меня поесть.

— Совсем отощала, — сказала она грустно. — Диета, что ли? Не дури, Танюш, желудок посадишь.

Данька попросил достать старые фотоальбомы, мама растопила печку, мы сидели и смеялись, перебирая мои смешные детские фотографии. Вот у меня ветрянка и я реву во весь рот, пятнистая, как леопард. Вот я в зоопарке и смеюсь, потому что на меня плюнул верблюд. Данька заливался хохотом, мама улыбалась, и мне очень хотелось навсегда остаться в этой комнате, в этом тепле, в желтом свете лампы, с этой женщиной и с этим мальчишкой. Но Мари-Луиза никого никогда не отпускала и не прощала, и тот факт, что она была мертва уже сто пять лет, ничего не менял.

* * *

— Конечно приезжай, — сказала Лариска немного удивленно, но с энтузиазмом. — У меня бутылка мартини с Нового года стоит. И водка в морозилке, если мы по старой памяти: «Смешать, но не взбалтывать», — помнишь?

Тимур не пришел в восторг от предстоящего веселья «между нами, девочками». Учитывая ситуацию и возможности информационных утечек, я его прекрасно понимала.

— Ужин в духовке, — сказала я. — Говядина с грибами, твоя любимая. Я кастрюльку отложила Лариске, она тоже любит. У вас с ней вообще вкусы совпадают…

Тимур нахмурился, но я солнечно улыбнулась.

— Такси внизу ждет. Пока-пока!

Он потянулся меня поцеловать, и я чмокнула его в ответ.

— Долго не сидите, — сказал он наконец. — Я не буду ложиться, тебя дождусь.

Я не знала, не выветрились ли за сто с лишним лет волшебные свойства ядовитого грибного порошка, поэтому бухнула в подливку весь флакон.

* * *

Лариска очень нервничала, открывая мне дверь.

— Сто лет не собирались, — сказала она и повела меня на кухню.