Они все были приезжими — с местными связываться казалось небезопасным. Они все были женатыми — и, предавая своих жен, заслуживали наказания. Они все обладали привлекательной внешностью — чтобы быть мне под стать.

Их было уже одиннадцать. Складировать трупы на полу стало неэстетично, и я заказала для своих любовников узкие сосновые гробы — у гробовщика в другом департаменте, представившись экономкой дома для чахоточных. За крупный заказ сейчас и возможность последующих он дал мне хорошую скидку.

Потом я совершила ошибку, которая стоила мне душевного спокойствия и какого-никакого счастья. Я забыла запереть дверь в подвал. Я сидела в своем кресле-качалке с бокалом вина, когда вдруг услышала детский голос.

— Мама? — позвал Карл, толкая тяжелую дверь. — Я проснулся оттого, что мне приснился кошмар, я не мог вас найти, в доме было пусто, я искал, искал, и…

Он замер, открыв рот, вбирая в себя невероятную картину — тускло-металлические стены, горящие свечи, стоящие кругом гробы с телами в различных стадиях разложения, и я в центре, в белом кружевном пеньюаре. Он повернулся и бросился бежать с ужасным криком, я вскочила и побежала за ним. Я схватила его за шею, просто чтобы он замолчал, чтобы прервался этот испуганный, рвущий мои уши вопль. Я не знала, что теперь делать — ведь мальчишка был глуп, труслив, болтлив и не очень ко мне привязан. Я не собиралась его душить, но получилось так, что когда я разжала пальцы, он был уже мертв и осел на ступени с мягким стуком. Я села рядом и заплакала — впервые за много лет.