Столб был вихрем из птиц. Он гулял по полю, выкорчёвывая сорняки, и Олег подверг сомнению саму реальность. Крылатый смерч вырастал из земли и разрывал почву, как лист бумаги. Отдельные воробьи отпочковывались от стаи, тёмными точками усеивали небо.
Запыхавшийся Олег замер на краю пустыря.
Он вцепился в волосы и смотрел, не мигая, как по полю шествует Горобыный.
Ростом колосс достигал тридцати метров, но поступь его непомерно тонких, вывернутых наизнанку ног, была бесшумной. Воробьи встречали бога яростным хлопаньем, словно сотни флагов бились на ветру.
Тушу гиганта покрывали серые перья и струпья, он сутулился, удаляясь на запад, к зарницам, к молниям. Тощий и страшный, медленный, необратимый. В огромной птичьей лапе он сжимал извивающуюся фигурку, как ребёнок — куклу.
Жених нёс на руках свою невесту.
— Варя! — взвыл Олег.
Ответом был то ли вскрик, то ли всхлип. Или всё это рождалось в его голове, где мозг вскипал и побулькивал.
Задние лапы великана выдёргивали комья земли и пучки травы, сложенные за спиной узкие крылья нетерпеливо тёрлись друг об друга. Над лысой макушкой воробьи сформировали нимб, и когда Олег зарыдал, существо повернуло серую голову, ощетинившуюся бородой и увенчанную крючковатым клювом, чёрный глаз вперился в человека. Безумный, беспощадный, алчный.
Воробьи обвились вокруг хозяина, сплели из своих мечущихся тел кокон, который распался через мгновение.
Гигант исчез и забрал с собой невесту.
Ночь громыхнула напоследок. Внизу, в аду, где не протолкнуться от воробьёв, забухтело удовлетворённо. Тьма истлевала, воробьи зарывались в пыль, и таяли, или просто улетали. Люди выходили из домов, вооружённые воском, перешёптывались. Им нужно было уничтожить улики, и подумать, насколько городской опасен для их тихой и размеренной жизни.
А Олег ползал по полю среди исполинских перьев и скулил, и звал свою возлюбленную, звал, звал, звал.
Скелетик
Скелетик
(ИЗ ЖИВОГО ЖУРНАЛА КИРЫ ША)
Банан (100 ккал), слива (60 ккал), кит-кат (70 ккал).