— Что от меня требуется?

— Ответить на вопросы. Сдать стандартные анализы. Кровь, кал, мочу. И, после принятия препарата, являться на осмотр тогда, когда я назначу. Учтите, встречи будут частыми.

«В любое время дня и ночи!» — хотела воскликнуть она, но сдержала бьющие ключом эмоции:

— Да, я готова.

— Ну, конечно, вы готовы. Мы тщательно отбираем клиентов на данном этапе. Неподготовленные люди, без стержня, без стального хребта, к нам не попадают.

Кира была польщена и очарована.

— Тогда к вопросам? И, помните, от вашей честности зависит результативность. Некоторые вопросы могут показаться вам чересчур личными, не касающимися дела. Это обманчивая видимость, поверьте. Думайте только о том, чтобы правдиво отвечать. Поехали?

Десятый вопрос был про мать, про то, о чём они разговаривают, созваниваясь. С сорок второго по пятидесятый, вопросы касались сексуальной жизни клиента, как давно она рассталась с бойфрендом, какие у них отношения теперь. Кира соврала лишь раз, и то неумышленно. На вопрос, принимает ли она лекарства, девушка, отвлечённая мыслями об Андрее, ответила «нет».

Вечером, выйдя на пробежку, Кира увидела у фургонов стайку детей. Из колонок лилась музыка Поля Мориа, в воздухе пахло поп-корном и свинарником. Фургоны образовали дворик, закрытый брезентом от посторонних глаз. Входом служил цветастый шатёр с надписью «ЗВЕРИНЕЦ».

И вновь детские воспоминания захлестнули Киру: такой же майский вечер, сестра семенит позади, размахивая пакетом с воздушной кукурузой. Кира тянет к маме пухленькие ручки и просит взять на плечи, но мама говорит, что устала. Мама не может сказать, что её дочь, обе её дочери, слишком толстые, чтобы носить их.

Кира сплюнула воспоминания в майскую пыль и рысцой побежала мимо шатра. Брюнет стоял, подбоченившись. Нагло, оценивающе, он пялился на её ягодицы. Она мысленно послала парня куда подальше и ускорила бег.

Через два дня из «Биотрона» сообщили, что с анализами всё в порядке, и нет причин оттягивать курс. В белоснежном кабинете Скоблев торжественно протянул ей пластиковый контейнер и сказал:

— Моя гордость. Препарат номер 4, пока безымянный. Выглядит не очень, но…

Выглядело и впрямь отвратительно. Внутри контейнера лежал комочек красной слизи, размером с фалангу мизинца.

— Но это изменит человечество, по крайней мере, прекрасный пол.

— Что это, Вячеслав Сергеевич?

— Плазма. Не переживайте, она абсолютно безвкусная. Проглотите вечером и запейте стаканом тёплой воды. И ещё…

Скоблев положил на стол бумаги:

— Это договор о неразглашении. Мы должны быть уверены, что ни ваши близкие, ни кто-либо в Интернете, не узнают о нашей методике. Мы вложили в неё слишком много, чтобы допустить утечку информации.