Первые спазмы в животе случились у неё на следующий день. Кира вышла на пробежку и не заметила, как оказалась у входа в зверинец. Ноги сами понесли ею к шатру. Гордей стоял у вольера пумы, вертя на пальце ключи.

— Привет, Худышка! Соскучилась?

Девушка скорчила недовольную гримасу.

— Я пришла к Ханне.

На первый взгляд клетка с кошкой была пустой.

— Забилась в угол, — пояснил парень. — Кстати, это не ты на нас пожаловалась?

— Больно надо.

Левую руку Гордей засунул под ремень укороченных штанов. Кира старалась не смотреть на его красивую продолговатую кисть. Она подошла вплотную к вольеру.

— Животных арестовали, — беззаботно сказал парень. — За грубое обращение с ними, прикинь? Теперь мы здесь застряли, суд не знает, что с ними делать. Скорее всего, отправят в какой-нибудь зоопарк, а нас выкинут на улицу.

— Так вам и надо.

Кира вгляделась в тёмный угол клетки.

— Слушай, ты в порядке? Бледная какая-то.

— Не твоё…

Желудок девушки резко сжался. Словно от удара в живот, она согнулась пополам. И ощутила толчок, затем ещё один и ещё. Толчки сопровождались острой болью. Дыхание перехватило.

— Худышка!

Ханна вылетела из темноты, как чёртик из табакерки. Гибкое тело ударилось в решётку, стегнул плетью длинный мускулистый хвост. Фургон затрясся.

Кира попятилась, не сводя глаз с пумы.

Животное яростно кидалось на прутья. Длинные клыки, способные рвать мышцы и ломать кости, вцепились в металл.

— Успокойся, девочка! — рявкнул Гордей.

Другие звери, точно услышав призыв вожака, очнулись от полусна, забегали по вольерам. Хохот гиен, лисий лай, крик обезьян слились в единую какофонию. Под эти звуки Кира, шатаясь на ватных ногах, покинула зверинец.