Да, да, да! Сорок девять килограмм! Сорок девять и ни на грамм больше! Я это сделала! Я победила!
После занятий Кира, как обычно, отправилась в «Биотрон». Сдала очередные анализы и сделала УЗИ.
Результаты привели Скоблева в восторг.
— Вы чудо, Кира Дмитриевна! Это многократно превосходит наши ожидания!
Кира сидела на кушетке в джинсах и бюстгальтере, когда доктор подскочил к ней и смачно поцеловал в щёку. Никакого сексуального подтекста в поцелуе не было, но девушка покраснела. Осознав, что переступил черту дозволенного, Скоблев тоже смутился.
— Простите, я не должен был.
— Всё нормально, — заверила Кира.
Ей понравился искренний порыв Скоблева. Она вдруг осознала, насколько не хватает в её жизни нежности и простых человеческих чувств.
Вечером она позвонила Гале, и девушки пошли по магазинам. Тощая, замотанная в палестинский платок, Галя без умолка твердила про свою будущую свадьбу.
— На мне будут кеды и фата, а на Джиме рваная рубашка с бабочкой. И еда только веганская. Пюре из щавеля, соевый пирог, морковное смузи…
Через полчаса Кира пожалела, что не пошла одна. Ей захотелось схватить подругу за волосы и бить головой о стену, чтобы треснули очки в роговой оправе, чтобы хлынула кровь, сначала из ноздрей, потом из трещины посреди носа, чтобы череп раскололся, как фаршированная тыква, и тофу потекло по стене.
— Всё в порядке? — спросила Галя. К её передним зубам прилип кусочек петрушки.
— Конечно, — сдавленно ответила Кира.
Ночью ей приснилось, будто она красуется перед зеркалом, и видит в зеркале Киру Найтли. Улыбка тёзки переливается гранями бриллианта. Кира трогает отражения, поглаживает зеркало.
— Это я, — шепчет она. — Я, настоящая.
Но внезапно зеркало начинает линять, сбрасывать чешуйки амальгамы. Кира трёт его поверхность ногтями, соскребая отражение, и видит под ним сестру. Видит свисающие бока, ляжки, круглые щёки.
— Это ты, — звучит искажённое эхо. — Настоящая ты.
Кира взметнулась на постели и ощупала себя. Сердце колотилось в груди, глаза были влажными. Она вздохнула и обхватила руками озябшие плечи. Так она и сидела, глядя в темноту, дожидаясь рассвета.