— Всё хорошо, собираюсь в кафе.

— А мы с мамой вчера ели тортик и говорили, как плохо без тебя.

Кира представила жрущие, перепачканные в крем, стреляющие крошками рты, языки, выдавливающие наружу полупережёванную кашицу. Внизу живота закололо.

— Мой старшенький сделал мне сюрприз, засыпал в борщ макароны и варил, пока меня не было дома. Хорошо, пожар не устроил.

Кира закрыла глаза, но увидела на обратной стороне век красную борщовую юшку с плавающими разваренными макаронинами, упитанное, вечно вымазанное в шоколаде, лицо племянника.

— Вечером едем с мамой и моими на дачу, Коля маринует шашлыки.

Кира отчётливо увидела волосатые руки, по локоть испачканные в майонезе, выскальзывающие из пальцев куски мяса, капающий маринад.

— Мне надо идти…

— Конечно, пушистик. Мы все тебя целуем…

(только не это, прошу!)

— …и очень любим.

Кира отбросила телефон. Ей показалось, что в комнате пахнет сдобой. Наспех собравшись, она покинула квартиру. До назначенного визита в «Биотрон» оставалось пять часов, и она не знала, чем себя занять.

Можно воспользоваться приглашением одногруппницы Гали, но Галя была дурой, хоть и вегетарианкой. Совершенно не хотелось слушать о том, какой у неё замечательный жених. Лучше уж сходить в библиотеку и подготовиться к сессии.

Ветер донёс до неё запах шерсти и навоза. Она в нерешительности замерла у входа с табличкой «ЗВЕРИНЕЦ».

«Что я там забыла?» — подумала она и, сунув деньги зазывале, нырнула в шатёр.

Внутренний дворик вызвал ассоциации с вестернами, которые любил Андрей. Словно она оказалась в пустынном городке Дикого Запада, по единственной улице которого проносятся клубы пыли.

Душная вонь набила ноздри ватой. Справа и слева тянулись вольеры с животными, слишком тесные для их обитателей. Общипанные павлины и страусы, жалкого вида ламы, несчастные лисы, уже не годные для воротников. Одни прижимались к решёткам, сонные, покачивающиеся, выпрашивающие еду, другие спали без сил. Лишь гиены бодро носились по загону и смотрели на посетительницу насмешливыми глазками.

Кира чуть не врезалась в мужика, ведущего под узды пони. На пони сидела довольная девочка лет восьми. Футболка натянулась на её круглом животе и галантерейных боках. Кира отвернулась.

Её внимание привлекла клетка в дальнем конце дворика. «НЕ КОРМИТЬ!» — призывала корявая надпись.

Девушка подошла к клетке и её сердце невольно вздрогнуло.