Информация эта не была официальной, но люди говорили вот что.

В начале мая 86-го северный ветер понёс на Москву «украинское облако» и, дабы остановить его, Горбачёв распорядился выслать самолёты со специальными реактивами, что в майские праздники делают чистым небо над красной площадью.

Самолёты встретили опасное облако за двести сорок километров от столицы и осадили его. Дождь выпал над Плавском.

«В газетах не писали? — невесело усмехались местные. — Так ведь информация засекреченная!»

Правда это или вымысел, сказать сложно, однако доподлинно известно, что смертность в городе Плавске увеличилась в разы, так, что пришлось открыть новое кладбище, которое стремительно разрослось в начале 90-х.

— Слышал, — подтвердил Вадим. — Моя бабушка умерла от рака печени, а тётка от рака груди. Двое друзей детства от белокровия скончались. Я верю, что это были последствия того дождя.

— Рак, — прогудел земляк из-под шарфа, из глубины своего тщедушного тела. И уставился в окно.

Вадим тоже замолчал, бросил взгляд на часы.

Стрелки не двигались.

Он постучал по циферблату и подумал: «Странно, мы едим уже минут двадцать, а я не заметил, как проехал Горбачёво».

Горбачёво было последним населённым пунктом перед Плавском.

Повисшая в салоне тишина давила на Вадима, и он включил радио. Запела Чичерина.

— Что за чёрт, — вслух пробормотал Вадим, вглядываясь в мелькающие за окном стволы деревьев. Лес не заканчивался, напротив, он стал ещё гуще и вплотную подступил к трассе. Автомобили проносились мимо «Шкоды» и исчезали, поедаемые дождём.

«От Черни до Плавска — четверть часа езды, почему же мы до сих пор не приехали?», — размышлял Вадим.

Песня закончилась, в салоне разделись колокольные перезвоны, и густой, дед-морозовский голос, торжественно произнёс:

«Всех православных христиан поздравляем с великим праздником воскрешения Христова!»

Попутчик дёрнулся так резко, что едва не влетел в бардачок. Его спина изогнулась дугой, скрюченные пальцы вцепились в воздух.

Первое, что пришло в голову Вадиму, было слово «эпилепсия».

Земляк бился в припадке, выпучив жёлтые глаза. Вадим свернул на обочину, взволнованно окликая попутчика:

— Эй, что с тобой? Успокойся, сейчас…