«Шкода» остановилась.

Вадим нагнулся к Саньке, взял его за руку и тут же отдёрнулся: пальцы обожгло холодом. Высунувшиеся из рукавов запястья попутчика не могли принадлежать взрослому человеку, настолько тонкими они были. Санька задыхался.

Вадим пересилил отвращение и принялся разматывать шарф земляка.

Показался безгубый рот, подбородок, и под ним…

Вадим вскрикнул.

Ничего ужаснее он в жизни не видел. Вместо шеи у земляка был вздувшийся зоб, два огромных мясных шара на месте гланд. Кожа, обтягивающая эти отвратительные наросты, была пепельной. На месте трахеи зияла дыра, в которую можно было просунуть палец. В ней виднелось серое, похожее на заплесневевшую солонину, нутро.

Вадим перевёл испуганный взгляд на лицо попутчика. Припадок закончился так же неожиданно, как начался. Санька смотрел на него в упор остекленевшими зрачками. Именно в этот момент Вадим осознал со всей сводящей с ума ясностью, что человек перед ним не жив.

Тут же он получил подтверждение догадки:

— Я умер в 96-м, — скрипнул голосом попутчик. — Анапластический рак щитовидной железы, так это называется. Это то, от чего должен был сдохнуть ты. Но ты обманул смерть, ты не приехал к нам, а дождь всё шёл и шёл.

Рот Саньки растянулся в мерзкой ухмылке.

Он схватил себя за ворот и начал стягивать куртку.

— Смерть перепутала, — говорил он. — Я мучался почти десять лет, не зная, кого винить в моих страданиях. И лишь умерев, я узнал, что на моём месте должен быть другой.

Куртка сползла с тощих плеч. Одежды под ней не было. Мёртвая кожа трещала на рёбрах существа. Назвать человеком это дистрофичное создание с разбухшей шеей не поворачивался язык.

Вадим буквально вывалился из машины и очутился прямо на трассе «Крым».

Протяжно завыл клаксон, его обдало сквозняком и водой. Автомобиль пронёсся в десяти сантиметрах от него. Вадим перевернулся. В лицо плеснул свет фар. Грузовик летел на парня, сверкая решёткой радиатора и ревя, как взбесившаяся горилла.

Вадим отпрыгнул.

Грузовик пролетел мимо, не останавливаясь. Парень затравленно кинулся к обочине, споткнулся и рухнул в отбойник.

Ров был полон дождевой воды. Вадим погрузился в неё с головой и стал захлебываться. Вынырнул, озираясь.

Попутчик стоял перед ним, абсолютно голый.

Ноги-палочки сгибались в коленях, как у механической куклы, под впалым животом болтались сморщенные гениталии. Это был человек-скелет, жертва концентрационных лагерей. Но самым ужасным была не худоба и даже не зоб, а жёлтые, прожигающие насквозь глаза.