Скальпель обжигает щёку.

Кровоточа, я пячусь, покуда не упираюсь спиной в ограду.

Последний шанс прикончить охотника — дёрнуть чеку в кармане и взорвать нас обоих. Но меня всегда бесили выпуски, где гибли все участники. Они лишают игру смысла.

Пускай озолотится.

— Давай, — рычу я.

Он хмыкает, заносит руку.

Из подлетевшего чересчур близко дрона вырывается чуть заметный разряд. Жалит охотника в шею. Сомнения отпадают. Сценаристы жульничают.

Янис парализован и потрясён.

Я не трачу время на размышления. Бью, как учили, ребром ладони, и он валится на рифлёный помост.

Обездвиженный охотник стонет.

Я не подвергаю сомнению мастерство операторов. Зритель не учует подвох. Всё будет выглядеть так, будто я без сторонней помощи справился с Многоликим. В повторе видео перемонтируют.

Всё — ложь, так сказала мне Лена, узнав, наконец, что её возлюбленный ведёт двойную жизнь.

— А что я мог ей сказать? — интересуюсь у поверженного Яниса. — В первую же нашу встречу она спросила, не один ли я из тех, кто смотрит эти мерзкие шоу.

— Ты… — цедит латыш, — шестёрка Мастера.

О, нет. Я кто угодно, но не шестёрка.

Я скромный автомеханик с однокомнатной квартиркой в Подмосковье.

Я утомившийся от денег потомок династии телемагнатов.

— Я и есть Мастер, — говорю на ухо охотнику. Волочу его к горке. Отбираю мобильник. Расстёгиваю льняную рубаху и прикусываю зубами чеку гранаты.

Она сказала, что презирает меня. Но я посылал всех этих бедолаг на смерть. И все мои убеждения, что они рисковали жизнью добровольно, она отвергала.

Ты смог бы? Ты сам поучаствовал бы в своём шоу?