Из горла вырвался смешок с вероятным намеком на истерику. Будто по сигналу чудовище снова проревело свое общее на двоих слово: «Го-а-ладин!»

Смешок сорвался на визг, Лайл отвернулся и припустил еще быстрее.

Он оставил заднюю дверь незапертой, и хотя ладони жутко потели, благодаря резиновым перчаткам руки не соскользнули, так что он без труда повернул ручку. Коллеги поддразнивали, что у него ОКР[56], но видели бы они его прямо сейчас.

«И кто тут сумасшедший?»

Он распахнул дверь, юркнул в дом, захлопнул ее за собой, закрыл на замок, еще на один и быстро попятился в глубь комнаты. Он двигался слишком быстро, запутался в собственных ногах и упал, тяжело приземлившись на пятую точку. От удара позвоночник будто встряхнуло и больно клацнули зубы. К тому же он прикусил язык, и рот начал наполняться кровью. Он попытался сплюнуть, вспомнил о хирургической маске, сорвал ее и швырнул на пол. Потом повернул голову и выплюнул сгусток крови. Плевок попал на нижнюю дверь шкафчика, но Лайл не заметил этого, а если бы и заметил, его бы это не озаботило. Его сейчас волновали более важные вещи, чем небольшой беспорядок. И пошло ОКР к черту.

«Оно не проберется внутрь, – твердил себе Лайл. – Замок крепкий. Я точно знаю, потому что сам его устанавливал».

И потом, судя по тому, как мотались руки, вероятно, они не работают нормально. Если так, пусть даже дверь была бы не заперта, тварь бы не смогла повернуть ручку. Так что в любом случае он в безопасности. В безопасности.

Дверь слетела с петель без предупреждения: посыпалось стекло, выбило замок. Дверь проехала по полу и остановилась у ног Лайла.

Двухголовый человек стоял в опустевшем дверном проеме, жестко выпрямив все четыре руки с выставленными ладонями.

«Видно, руки все-таки работают».

Тварь, покачиваясь, вошла в кухню, и двойная улыбка сменилась двумя жадными взглядами.

– Го-а-ладин!

Лайл услышал чей-то смех и только через секунду понял, что булькающий звук вырывается из его горла. Происходящее было слишком идиотским, чтобы воспринимать его серьезно. Существо подковыляло к Лайлу, неловко опустилось на колени и обхватило всеми четырьмя руками его лицо. Смех Лайла оборвался судорожным вздохом. Кожа монстра была холодной – обжигающе холодной. Потом на него навалилась огромная тяжесть, а вместе с ней такая всепоглощающая усталость, какой он не чувствовал никогда. Он еще пытался держать глаза открытыми, но смысл? Конечности словно свинцом налились, и хотя он пытался вырваться из мертвой хватки монстра, был слабее новорожденного. Он двигаться не мог, не то что бороться. Проще было просто сдаться, позволить глазам закрыться и отпустить себя.