Но, к сожалению, это поветрие уже настолько укоренилось в сердцах людей, что они даже не замечают всего ужаса и воспринимают грех как должное. Как дикари без стеснения выставляют свою наготу, как распутницы непринужденно щебечут о всевозможных грехах, так теперь и в христианских школах неприкрыто говорят о запретном, и все спокойны!

Проситель не может сдерживать свой крик возмущения и выражает надежду, что этот крик отзовется эхом миллионов католических голосов! Возьмем в руки нож и вырежем зловонный гнойник из плоти общества! Явно лучше было бы очистить землю от растений, вырвать с корнем все эти порочные, кровосмесительные, развратные создания. Проситель, конечно, прекрасно понимает, что сейчас этот метод неприменим, но он верит, что это получится у более поздних, более чистых и более христианских по духу поколений. Но мы можем пойти другим путем, мы можем просто не обращать внимания на безнравственный род растений: для доброго христианина их больше не существует. И первый шаг на этом пути – полная отмена ботаники как дисциплины в школах!

Caveant consules![73] Да прислушается Палата к совету просителя, пока еще не поздно! Да будут спасены души детей наших и всего баварского народа от гнили, какую распустила развратная наука за годы неверия!..»

Когда референт петиционной комиссии господин фон Дальер дошел до этого момента, ему пришлось сделать паузу, чтобы нюхнуть табаку.

– Святой угодник Поликарп! – пробормотал он. – Этот человек или окончит свои дни в сумасшедшем доме… – Фон Дальер дважды сильно чихнул, затем продолжил уже куда увереннее: – Или однажды сделается баварским министром образования!

Свободные отношения

Свободные отношения

Жил-был страшно знаменитый писатель. Когда он не был занят писанием, он думал, а когда он не думал, то писал, а подчас занимался одновременно и тем и другим.

Он не писал и не думал лишь у зубного врача, когда приходил к нему, чтобы вырвать или запломбировать зуб и сидел, развалившись в стоматологическом кресле, с разинутым ртом. Это было единственное время для его отдыха, и потому знаменитый писатель очень любил ходить к зубному врачу.

В доме у писателя, в огромном зале, двенадцать барышень сидели за двенадцатью большими пишущими машинками. Они стучали весь день, двенадцать часов подряд, до восьми часов вечера, до тех пор, пока на смену не приходили другие двенадцать барышень и продолжали стучать всю ночь напролет. А писатель всегда сидел в этой стукотне у своего письменного стола и диктовал двенадцати барышням двенадцать своих сочинений. А сам он писал в это время тринадцатое.