- Тебе придется кое-что объяснить. Кто этот старик?

- Как я уже сказала, его зовут Пастор. - Лорен сделала жест, который, казалось, охватывал весь город. - Он заново открыл Питс более сорока лет назад. Он вернул его к жизни.

- Но что это значит - съесть нас?

- Он стар, Дюк. Он начинает путаться.

- Запутался, с чего бы это? - запротестовал Пастор. - У меня аппетит молодого человека. Видишь вон ту девушку? - Он указал морщинистым пальцем на Бутс. - Готов поспорить, что за десять минут я смогу съесть четыре фунта ее плоти и еще останется место для ее языка. - Он чмокнул губами. - Жареного с чесноком.

- Эй... - Бутс была недовольна, что старик обсуждает ее перспективы в области кулинарии. - Никто меня не съест.

Дюк хихикнул.

– Что-то ты не жаловалась, когда старина Норми лакомился твоей дырочкой.

Бутс помрачнела. Ее карие глаза казались еще более мертвыми. В них не было даже искры гнева.

Норману это показалось еще более опасным.

Во время разговора Норман воспользовался возможностью осмотреть комнату. Эта была обставлена. Окна закрывали тяжелые бархатные портьеры. В углу комнаты стояла кровать. Аккуратно заправленная. Ники, как он догадался, занималась уборкой. Здесь также был стол, заводной граммофон. Ящики со старыми книгами.

Поваренные книги, набитые рецептами.

Потом Норман взглянул на человека, который схватил его за руку.

Седые бакенбарды и полоска волос на затылке образовывали волосатый воротник. Верхняя часть головы была лысой и выглядела довольно ужасно с потрескавшейся кожей, прыщами и струпьями, которые напоминали россыпь рисовых хлопьев, прилипших к его голому черепу.

Он был одет в темный пуловер и темные брюки. Старик мог быть прикован к инвалидному креслу по многим причинам, но одна из самых очевидных заключалась в том, что у него была только одна нога.

Свободная штанина его брюк была сложена вдвое, чтобы можно было приколоть подворот к тому месту, где должно было находиться колено. На оставшейся ноге он носил белый носок. Странно, но он был ослепительно белым.

Но ведь он никогда не наступал на него.

- Вы ведь не собираетесь навредить Пастору? - спросила Ники. Она была так взволнована, что Норману захотелось обнять ее.

Утешить ее. Отвлечь от мыслей о том, что происходит здесь и сейчас.