— Мое служение пришло ко мне свыше, и я был рад согласиться с ним. Так же, как и ты, — проговорил Иеремиил. — Но знаешь, мне жаль, что за последние столетия в мои ряды добавилось так мало ангелов…

— Что уж тут попишешь, если твое служение требует в сто крат больше жертвы, чем мое, — выдохнул Михаил. — И ты не отдохнешь от него ни днем, ни ночью… Да и ненависть дьявола к твоим ангелам едва ли не сильнее, чем к моим…

— Я знаю это, — ответил архангел милосердия. — Он предает мое имя забвению везде, где может это сделать. И даже церковь на Земле не помнит обо мне во многих своих книгах… Но это все неважно, если милосердие продолжает жить в сердцах. Куда же оно только уходит, когда его подменяют слепой, ненужной жалостью?..

— Подмена идет на всех фронтах. Во всех душах, — согласился Михаил. — Но часто людям бывает трудно понять, где сострадание истинно, а где жалость заменяет любовь… Несмотря ни на что, твои ответы Самуилу красноречивее его злобы. Ты тот, кто бьет любые его козни единым ударом сердца.

— Жаль, что сердце у меня только одно, и что оно не может биться быстрее… Тогда его, может быть, хватило бы на большее. Тебе пора. И мне тоже, — внезапно оборвал беседу Мил.

— Постой, куда ты так торопишься? — попытался остановить его Михаил. — Посидим еще вместе…

— Прости, я должен идти. И ты должен заниматься делами. Прощай, Михаил, — Иеремиил ресницами послал улыбку и испарился.

— Увидимся, Мил, — вздохнул про себя Михаил.

Глава 30

Марина вышла из лифта, не заботясь более ни о чем. Случилось то, что она желала в глубине души и никогда не произносила. Когда ум гаснет светом дневным, сменяясь на искусственный, и сердце разумное перестает биться. Она как-то провела этот вечер в своих размышлениях. И на утро проснулась, всецело уступая тому, что от Дениса она без ума.

…Сквозь шум ливня не слышен был звук отъезжающей машины.

Она ожидала, пока утешатся нервы. Зачем?.. Просто так, она не знала, зачем это сделала. Зачем отказалась от поездки, соврав при этом подруге. Одна… Не хотела быть. Не хотела… Все перепуталось.

Книга на столе осталась раскрытой, перелистываясь сама собой с нужных страниц. Аня отошла от письменного стола. Курить. Железной Ане надо покурить.

Она закрыла квартиру на ключ и в тапочках спустилась на этаж ниже. И еще ниже, чтобы не встретить его. Курила свою сигарету в молчании и одиночестве, смахивая пепел в стеклянную тут банку. Недокуренную потушила.

— Все, пора взять себя в руки, — решила Аня и пошла по ступенькам наверх, дабы сосредоточиться в опустевшей квартире и начать серьезно наконец-таки заниматься. Ливень унялся буквально за несколько минут, и она считала капли на подъездных стеклах, в очках, видящая все, замечающая жизнь.