— Спасибо тебе, что просил за меня, — прошептала Виолетта.

— Да что ты… Не за что, — отмахнулся Сергей. — Ты единственная, кого я здесь знаю с хорошей стороны…

Служить Князю — теперь его обязанность. Ослушаться он не мог, ибо таковы были законы и правила. И по ним придется играть и ему. «Однако мы постараемся изменить их по ходу игры…» — подумал Сергей. Неожиданно в его сердце вновь начало крепнуть желание бороться.

— Викусик… — вдруг позвал он.

— Что? — спросила она, поднимая брови в некоем неизъяснимом смущении, которое проскальзывает, когда слышишь незнакомую для слуха вариацию собственного имени.

— Я бы хотел тебя попросить кое о чем…

Сергей помедлил в нерешительности.

— Ты не могла бы… Если тебя не затруднит… Еж колючий, короче! — он тряхнул головой и взглянул на нее узкими голубыми глазами. — Ты не можешь принять свой прежним облик? Я имею в виду тот, когда ты была ангелом.

Сергей увидел, как и без того черные глаза Виолетты наполняются еще более темной тоской. Ее маленькие губы сжались в комочек.

— Для меня, я прошу тебя… — произнес он.

— Хорошо, — легонько кивнула она.

Виолетта несильным движением отодвинулась от Сергея и прикрыла глаза. Ее ресницы шевельнулись. Девушку окружила легкая полупрозрачная дымка. Сергей стал наблюдать, как с ее тела начинает сходить мертвенная бледность, а с волос — грязная чернота. Кожа Виолетты, как яблоко соком, наполнилось естественным бежеватым оттенком, губы нежно порозовели. Локоны, кудрявясь, зашелестели наливным цветом спелой пшеницы. Оборванная одежда заструилась потоками ткани, превращаясь в светлое льняное платье до середины голени.

Дыхание Сергея затаилось. Оставалось самое… самое.

— Ну как?.. — Виолетта открыла огромные глаза. Они затеплились светло-карим, почти золотистым оттенком. И ресницы ее, длинные до самых небес, отливали золото-коричневым цветом.

Сергей молча смотрел на ее лицо. Его взгляд коснулся трогательного пятнышка у левой ноздри, скользнул по узким хрупким плечам, по небольшим, почти незаметным выпуклостям груди, смиренно сложенным у талии ладошкам. Почти так он себе и представлял эту девушку. Только цвет глаз никак не мог угадать, но теперь видел, что они непременно должны были быть такими.

— Ты прекрасна, — произнес Сергей.

И столь искренне это прозвучало, что Виолетта расплылась в светлой улыбке, окончательно утопившей воспоминания о том, что произошло на балконе. Она стала еще больше похожа на фею.

Но радость пришла не без боли. И Сергей содрогнулся от рези, порывисто хватаясь за ребра. Сердце его проткнуло холодом кинжала.