— Я пытался, но это невозможно, — не изменяя пассивному спокойствию, объяснил Леонард. — Она вопит и все швыряет, — Князь только сейчас разглядел глубокую, плохо затянутую кожей ссадину в углу брови Леонарда. Кажется, он узнал мраморную чернильницу Дианы. — Ты же знаешь Княгиню.

— Знаю, тысяча чертей ее…! — Самуил грязно выругался. — Пойдем со мной, — он махнул Леонарду рукой и быстрой походкой направился на лестницу. Начальник стражи поспешил за своим Владыкой. Сергей и Виолетта остались на балконе вдвоем.

Сергею показалось, что он резко поглупел. Он стоял, невидящими зрачками глядя перед собой. Ладони его все еще лежали на спине Виолетты, которая дышала шумно и часто, как в беспокойном сне. Мозг пытался состыковать несостыкованные сцены, отказываясь понимать, как Князь мог сказать такое про собственную жену.

Однако образовавшаяся «идиллия» была скоро нарушена приходом Марка и Вениамина. Стражники нарисовались так же незаметно, как и ушли, и вытолкали пару с княжеского балкона. Проследив за тем, чтобы Сергей вместе с Викой убрались на безопасное от лестницы расстояние, стражники растворились в темноте адских улиц. Пару секунд царил покой.

Виолетта вывернулась из объятий Сергея и обратила к нему пылающее ярким румянцем лицо.

— Это потрясающе! — выпалила она, радостно улыбаясь. — Я сто лет не чувствовала себя так хорошо! В нем словно буря клокочет, он может хоть мертвого воскресить!

— Или живого закопать, — с мрачной резкостью отозвался Сергей. От ее слов его затошнило. Прищурившись, он смотрел в пол.

— Прости, — Виолетта мгновенно стушевалась. — Прости, я не… — ее голос сделался испуганным и расстроенным.

— Нет, это ты прости, — посмотрел на нее Сергей. — Я не сдержался. Иди сюда…

Он знал, что не имеет никакого права ей грубить. Это была только его инициатива — выторговать для нее чей-то грех, чтобы она смогла вздохнуть свободно. Виолетта в который раз за сегодня прильнула к нему, и он обнял ее миниатюрную фигурку. Он не чувствовал ничего, кроме опустошения и чего-то еще слезно трепетного, словно бьющаяся жилка. Это была жалость, которая заменила ему и любовь, и симпатию.

«Ад не генерирует собственной силы, как испускает ее Бог, — вертелось в голове у Сергея. — Князь через своих демонов забирает энергию у людей. Как через трубочку сосет Землю… И все силы сливаются к нему одному, кто бы их ни достал».

Силы, полученные через грех. Это была единственная пища, сготовленная из страстей и для страстей. Только Самуил мог управлять ими. Никто иной без его милостивой подачки не мог получить ни капли. Ни генералы, ни Диана, никто. Ни он, ни Виолетта… Сергей закрыл глаза, переживая то, что он существует за счет болезненных пороков, обуревающих чьи-то сердца. Всю жизнь он боролся против этого.