— Я могу помассировать…

— Не стоит, ты устала, — замкнулся он.

— Ладно, — Виолетта наморщила лоб. — Ты таким измотанным выглядишь… Тебе очень тяжело, да?..

— Нет, не очень. На самом деле, бывало хуже. Хотя бы в молодости, когда практику проходил…

— Зачем ты меня обманываешь?.. — Виолетта взглянула на него. — Я же вижу, что тебе очень плохо.

Это было правдой. Кирпичи на душе отражались страшными превращениями на лице. За два дня Сергей еще больше изменился. Его лицо окончательно посерело и состарилось, в углах глаз и губ пролегли заломы, а взгляд утратил все, кроме смертельной усталости. Даже шутки его пугали скрытым в груди фатализмом.

— Почему ты мне ни о чем не рассказываешь?.. Ты только обо мне беспокоишься… Ты мне не доверяешь? — выговорила Виолетта.

Сергей сам не знал, кому он доверяет и чего. Он утратил чувство равновесия и не верил даже самому себе.

— Почему? Доверяю, — ответил он. — Но зачем это тебе… Еще пережи…

— Как зачем? — изумилась она. — Я же… Я хочу помочь… Чтобы тебе хоть немного стало легче… Расскажи мне… пожалуйста.

В полумраке комнаты глаза Виолетты смотрелись почти черными. Сергей поднял лицо.

— Ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Ты права, мне действительно очень тяжело.

Он узрел, что Виолетта превратилась в один сплошной слух.

— Эта работа — сущий ад… Хорошо сказал, — растянул губы Сергей. — Как и все, что тут есть. И я, по правде говоря, совсем запутался… Я в толк не возьму, что делать, чтобы хоть как-то остаться верным тому, в чем я жил раньше. Впрочем, я не знаю, возможно ли такое, если я уже этому изменил. Хотя непонятно, можно ли это считать изменой, если я в действительности не изменял, а делал ради верности… Тьфу ты, е-мое, — Сергей тряхнул прической, утопая в спутанных светлых прядях. Его пальцы тронули нос. — Я так объясняю, что сам понять не могу. Прости, после рабочего дня голова совсем не варит.

— Не волнуйся… Я тебя понимаю. Кажется, я понимаю, что ты чувствуешь, — сказала Виолетта.

— Спасибо тебе, Виа, — вздохнул он.

— Если хочешь, — предложила Виолетта, — я могу тоже пойти работать, чтобы тебе не одному…

— Нет, это исключено, — категорично мотнул головой Сергей. — Во-первых, я не хочу, чтобы тебя опять обижали. А во-вторых, я не позволю тебе участвовать в этой мерзости. Уж лучше я один.

— Как скажешь, — легонько кивнула Виолетта. Она опустила подбородок и грустно посмотрела на завешанную стену…

…Гадкая мокрица заползла в верхний угол комнаты и навязчиво шебуршилась в складке палантина. Сергей спал на спине, подложив обе ладони под затылок и кривясь от странных звуков, проникавших в отстраненное сознание. Виолетта съежилась под покрывалом, прижавшись к самой стене, так что ее можно было принять за небрежно брошенный кусок ткани.