Увы, ты владенье лишь Князя теней,

Не будешь вовеки, Княгиня, моей!

— Бездарная песня! — сквозь зубы процедила Диана, ненавидяще взирая на надрывавшегося с рукой у сердца Ираклия. — Каков огурец!.. Да он только и делает, что пялится на мои ноги, посмотри на него!..

— Пусть пялится, — с расстановкой ответил Князь. — Слуги должны знать господские привилегии. А ты моя привилегия, девочка.

— У этой привилегии у самой нету никаких привилегий. В аду я чувствую себя как в монастыре, — поджала губы Княгиня.

— Бу, «в монастыре», — Князь вгляделся в ее лицо. — Какой кошмар. Ну, я думаю, в честь праздника можно отменить заточение… Сходи куда-нибудь в укромное местечко.

— Да? — синие глаза Дианы недоверчиво взглянули в зрачки мужа.

— Конечно, — кивнул Князь. — Прогуляйся, что ль, к Леонарду, принеси травы…

— Ушла ты из рая и сердце убила,

Ты слезы архангелов, грех Михаила!

Его ты сломала легко, как игрушку,

Смеясь, улетела, царапая душу.

Теперь ты дар Князя и выбрала власть,

О мира всего огнедышащья страсть!

Владыка, лаская любую девицу,

Одну из тебя хочет видеть царицу!..

Ираклий окончательно разошелся, переставая выбирать имена и выражения.

— Все, с меня хватит, — Диана поднялась с трона и скрылась под сводами темной занавеси.

— Неужели упоминание Михаила ее так расстроило? — вслух подумал Князь.

— Прекрасная адская бестья Диана!