Всего неделя прошла с тех пор, а перемены в их отношениях были заметны невооруженным глазом. И раньше Сергей знал, что означает это обряд. Но никогда не мог предположить, что он будет иметь смысл здесь, в аду. Только стена между ними как будто рухнула с треском, и Вике было нечего уже стесняться, а ему — бояться самого себя. Теперь, пусть отдаленно, сознавал он, что состоит уже из двух половинок, и о второй надо заботиться так же, как о первой. Или даже еще больше, иначе обеим будет нестерпимо плохо.

— Ты, небось, опять целый день хлопотала над чем-нибудь? — спросил Сергей.

— Почему ты так решил?.. — она взглянула в его глаза.

— У тебя вид усталый. Будто прямо сейчас закроешь веки и уснешь.

— Я убиралась снова… Швабру никак не могла найти: она сегодня нарасхват была по всей улице. Женщины к празднику готовились. Потом я ее из-под носа стащила у какого-то демона. Он так и не понял, по-моему, что это я была.

— Ты поаккуратней гуляй в такие дни…

— Да я и не хожу никуда, только до подсобки, — ответила Виолетта. — А потом я еще одну салфетку закончила. Она на стуле лежит.

— Да? Сейчас посмотрю.

Сергей поднялся и, дойдя до брошенного в углу стула, развернул большую канву. На ней раскинулся светлый узор.

— Очень красиво… — молвил Сергей. — Рай?..

— Это я по памяти… Возможно, я неправильно что-то сделала… Но я так видела его во сне.

— Раз видела — значит такой, — убедил Сергей. Его ладони аккуратно сложили лоскут, укладывая его обратно на стул. Ангелы, лучи солнца, огненные блики среди облаков. И много-много цветов там, под облаками. Выходит, она уже видит во сне не только кошмары…

Он вернулся к Вике, о чем-то задумавшись. Она припала к его руке, и он принялся гладить ее по голове. Странно, ведь в тот вечер она еще спросила, будет ли он ее обнимать, только когда ей плохо. И он понял, что был не прав.

Будто нежность смогла проблеснуть в нем тонким перышком. Или ему просто хотелось так думать. А она, казалось, стала еще ранимее и ласковее, чем раньше. И все сильнее Сергей старался не проронить ни одного резкого слова.

— Расскажи мне чего-нибудь, — попросила Виолетта.

— Про что? — спросил Сергей.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Про что-нибудь интересное…

Сергей давно решил, что работа — это запретная тема, а больше ему о своей здешней жизни рассказывать было нечего. О ее прошлом он старался не вспоминать. Поэтому долгими вечерами они с Виолеттой беседовали либо о рае и его прошлом служении, либо о собственных мечтах и грезившихся нелепыми, смешных и наивных фантазиях. Но глупо ли было то, что могло вызвать на ее губах улыбку.