— Твои грехи обсуждаем. Так что ты вовремя, — молвил Салафиил.

— Да?.. И много наобсуждали? — полюбопытствовал Михаил.

— Пока только один, — ответила Агнесс. Ее рука протянула Михаилу лист со стихами.

Агнесс проследила, как темно-карие глаза архангела пробегают по строчкам.

— М-да… — протянул Михаил, отрывая взгляд от бумаги. — Потрясающе… Потрясающе пробирает, Габри. Мне осталось только расписаться внизу и уйти в изгнание, потому что я не умею так же признаваться в любви.

— Тебе не положено, тебе надо твердость соблюдать, — пробормотал Габри.

— …И необыкновенная способность веками использовать один и тот же сюжет, облепляя его все новыми подробностями, — добавил Михаил. — Ираклий постарался?..

— Не я же за него, — насуплено отозвался Габри.

— Не переживай, Гаврюся, рядом с тобой он просто не обсуждается, — умирил его Михаил.

— Я не за обсуждение. Я за свободное творчество без плагиата, — авторитетно заявил Габри. Он сдвинул пушистые, словно их причесывали расчесочкой, брови, отчего стал уморительно серьезен. Его взгляд привлек маленький цветочек, который бережно держал в руке Михаил. — Что это? — спросил Гавриил.

— Незабудка, — улыбнулся Михаил. — Она встретилась мне на пути, и я сразу вспомнил, что…

— Незабудка? — оживился Габри. — Ты ее видел?

— Да, конечно. Я же говорю: она появилась и пода…

— Когда это было?.. Давно?! — взбудоражился Габри, мигом позабыв о всех постигших его скорбях.

— Минут пятнадцать назад, — пожал плечами Михаил. — А что?..

Но Габри уже не слушал. Он озирался по сторонам, будто пытаясь вычислить азимут.

— Незабудка, Незабудка, Незабудка, — шептали его губы. — Где же ты? Я знаю, что где-то рядом… Ты должна быть тут…

Все замолчали, наблюдая за Габри. В воздухе слышался только свист прыгалок и протяжный голос музы-стихотворца. Даже футболисты вдруг исчезли с поляны, растворившись вместе с воротами.

Внезапно рядом с Агнесс блеснула маленькая звездочка.

— Ага!.. — Габри вытянулся в струнку, как собака, напавшая на след.