— Но ты же сам говорил… — попыталась возразить Виолетта.

— Я не то говорил все!.. — произнес он возбужденно. — Я твой муж, и ты моя жена. Ты моя любимая… Я с ума сойду, если ты откажешь…

Он говорил негромким, убедительно просящим и требующим голосом. Виолетта видела, как нетерпеливо блестят его зрачки, чувствовала, как пальцы сжимают нежную кожу.

— Ты же столько объяснял… — уронила она нерешительно. — Ты же… Я… Я умоляю тебя, подумай еще раз…

— Я подумал уже… — Сергей пересел еще ближе, опуская преступно голодные глаза. Казалось, он уже не мог ни о чем размышлять.

— Подумай еще раз, прошу тебя, — он поймал в ее голосе слезы. — Я… ведь не смогу тебе отказать… Хотя ты и не слышишь меня… И даже… не видишь…

Бессмысленная пауза, но последние слова сумели достучаться до его разума, как сквозь забор.

— Как не вижу?.. — он поднял лицо.

— Как… и все… — Виолетта умолкла, закрывая глаза.

Сергей дернулся, встряхиваясь, будто его окатили режуще ледяной водой. Виолетта, не спрашивая, сняла с себя его руки и отодвинулась подальше.

— Прости, — донеслось до него чуть различимое.

— Господи… да что это… — произнесли его губы. Вика уже не видела, но только расслышала скрип кровати и тихие шаги в глубину комнаты…

— Ты молился?..

Ощутив, как шевельнулось покрывало, Виолетта приподняла голову. Сергей молчал, забираясь под одеяло и кутаясь в нем по самые ключицы.

— Молился, — кивнул он со вздохом. Его взгляд улетел в потолок. — Я думал, ты заснула…

— Нет, я не могу уснуть, — ответила она. — Я тоже теперь молюсь часто… Только я не все молитвы помню наизусть. Раньше я знала их больше…

— Ничего, это как езда на велосипеде: раз научишься — всю жизнь не забудешь, — проговорил Сергей.

— На велосипеде я и не умела никогда, — отозвалась Виолетта. Ее губы тихонечко сдвинулись и застыли.

— Да… — не понимая к чему, сказал Сергей. Он посмотрел в ее лицо: — Вика, прости меня. Не знаю, какой бес в меня сегодня вселился…