Дементия мучила бессонница, он успел за три часа достать и себя, и девушку, которая была рядом, своими бессвязными и бессмысленными репликами и постоянным ворочаньем с бока на бок. Ему тоже не давал покоя завтрашний бой. Развлечения закончились и впереди было редкое и непереносимое для его души дело. Поэтому настроение было кисло, как долька лимона.

Ираклий, в отличие от многих, после бурной ночи, заявился домой где-то около семи утра и сразу направился к себе. Больше до выступления его никто не видел. То ли от слишком хорошо проведенного времени, то ли еще от чего, у него на губах играла лукавая улыбка, но глаза выглядели полностью опустошенными и, похоже, подавленными.

Даже тупой Булат грустил, сам не зная почему, уткнувшись взглядом в стену и беспорядочно закручивая лямочку у ночной рубашки оказавшейся рядом дамы.

Алан всю ночь провел в скитаниях по исписанным за два десятка лет бумагам. Здесь был почерк генералов, его собственный, но чаще всего в загогулинах почерк Дианы — сплошная и неустанная работа стратегов штаба и полевых командиров. Сегодня, не в пример последним двадцати потраченным годам жизни, второй генерал мало пил и много думал, подчас замусоливая одну страницу по несколько раз. Около девяти утра он вышел из своей комнаты в доспехах, серьезный и напряженный, и двинулся к своей армии. На лбу печатью задумчивости лежала морщина, лицо покрывала густая темная щетина, взгляд — ледяной и направлен перед собой.

— Ты здесь? — Самуил обернулся от раздумий и увидел на балконе Леонарда. — Как прошла тусовка?.. — поинтересовался начальник стражи.

— Нормально, спасибо что спросил, — без удовольствия ответил Князь. Его голос звучал ровно и бесстрастно. Темные глаза взглянули на Леонарда. — Нашел, что я вчера просил?..

— Конечно, Князь, — кивнул главный стражник. — Они ждут у тебя в покоях.

— Вот и ладненько.

Князь размеренно, но как-то напряженно зашагал по лестнице.

Алан маршем вошел в зал, где собрались его воины, сдержано и бодро приветствовал всех. Застывший водный взгляд окинул ряды второй адской армии.

— Все в сборе, генерал, — последовала реплика стоящего впереди элитного воина. Видимо, зама военачальника.

— Тогда приступим к делу, — ровным взором одобрил Алан. — Мы выступаем через полтора часа, и я хочу, чтобы все были готовы уже сейчас. Вы знаете, что мне от вас нужно, мои требования всегда одинаковы. Покажите себя по максимуму и выше максимума, докажите оружием, что вы лучшие в аду.

Алан стоял перед своими элитниками лидером, выпрямив спину, блистая позолотой амуниции. С доспехов на груди смотрели на воинов гордыни два широко расставленных раскосых женских глаза — эмблема второй адской армии.