Ни один из нас не осмелился нарушить молчание, а потому незнакомец продолжал:

— В наше время эти места были не такими, как сейчас. Между Джилой и Заливом не было ни одного ранчо; в горах кое-где встречалась дичь, а вокруг изредка попадавшихся источников росла трава, позволявшая животным избежать голодной смерти.

Если бы нам повезло и мы не повстречали на своем пути индейцев, то наверняка бы смогли достичь цели. Однако за неделю нашего путешествия конечная цель экспедиции изменилась, утеряв свое прежнее разведывательное содержание и превратившись исключительно в борьбу за выживание. Мы слишком удалились от начальной точки нашего маршрута, чтобы возвращаться назад, а потому полагали, что то, что ждет нас впереди, ничуть не хуже того, что осталось за спиной. Поэтому мы продолжали пробираться вперед, передвигаясь в основном по ночам, дабы избежать встреч с индейцами, а заодно не подставлять себя под испепеляющие лучи солнца. Днем же мы, насколько нам это удавалось, где-нибудь прятались. Бывало и так, что, израсходовав все запасы вяленого мяса и осушив все фляжки, мы по нескольку дней шли, не имея крошки во рту и не сделав глотка воды; но потом неожиданный родник или просто неглубокая лужа, а если повезет, то и ручеек настолько восстанавливали наши силы, чувство здравого смысла, что мы даже оказывались способными подстрелить какое-нибудь дикое животное, также бродившее в поисках водопоя. Иногда это был медведь, иногда антилопа, койот, пума — ну, как говорится, что Бог пошлет. Для нас все было пищей.

Однажды утром, когда мы взбирались на гребень горы в поисках достаточно удобного перевала, на нас напала банда индейцев-апачей, которая стала преследовать нас по пятам вдоль ущелья. Зная, что они намного превосходят нас по численности не менее, чем десять к одному, — краснокожие не стали прибегать к своей излюбленной трусливой тактике и попросту набросились на нас, на полном скаку паля из ружей и громко крича. О том, чтобы вступать с ними в открытый бой, не могло быть речи. Мы подстегивали наших обессилевших животных до тех пор, покуда они могли ощущать под копытами твердую почву, а затем спешились и укрылись в густых зарослях, росших на склоне холма, оставив врагу все наше снаряжение. С винтовками мы, однако, не расстались, они были у каждого — Рамона Галлегоса, Уильяма Шоу, Джорджа Кента и Бэрри Дэвиса.

 — Все та же старая компашка, — проговорил один доморощенный юморист из нашей группы. Он был выходцем с Востока, незнакомым с правилами и обычаями культурной беседы. Жест неодобрения со стороны нашего капитана заставил его умолкнуть, после чего незнакомец продолжал свой рассказ.