И вот в один день, на ранней заре, лишь только первые петухи пропели, проснулся весь двор от того, что вопит кто-то страшным голосом. Вроде как по-собачьи, а не собака. После завыл, как вон волки на луну зимой воют. Аж мурашки по коже у всех пробежали. Что такое? Высыпали работники во двор, а там вот что творится – посреди двора в одной ночной рубахе сидит на корточках Лизавета, волосы распущенные во все стороны торчат, путанные-перепутанные, лицо белое, под цвет рубахи, глаза дикие, рот оскалила, и лает. А помещик с супругою вкруг неё пляшут, пытаются в дом затащить, да не могут близко подойти, кидается она на них.

Встали люди как вкопанные, глядят на неё, крестятся, а она обвела всех мутным взглядом, и как закричит снова, да только теперь уж по петушиному. Попятились бабы да мужики, спрятались в свой угол, оттудось подглядывают. Кое-как уволокли хозяева дочь свою в хоромы. Да только и оттуда слыхать было, как Лизавета то кукарекает, то квакает, то хохочет, то ревёт. День проходит, другой, а всё по прежнему. На помещике и его жене лица нет. Они уж из города дохтура вызвали, осмотрел он Лизавету и велел давать ей настойку каку-то да порошок глотать. Да только не было толку от тех снадобий.

Тогда велел помещик знахарей созвать, которые в окрестных деревнях живут. Нашли таких. Один как приехал, сразу с порога и сказал, мол, икотка к ей пристала. Очертил он круг кочергой и говорит Лизавете:

– А ну, вставай в круг.

А та не может. Стоит и глядит зло на знахаря того. Тогда тот красный платок взял да на голову ей накинул, запрыгала Лизавета, не своим голосом закричала, сорвала с себя платок да кинула вон, вынул тогда знахарь из сумы своей воды крещенской да плеснул Лизавете в лицо, осела она на пол, осунулась вся, притихла. А знахарь родителям и говорит:

– Кого она обидела крепко? Вспоминайте.

Те и не знают, что сказать. Девка-то их чисто чёрт, всем от неё зло, как тут упомнишь все её проказы, да и то дело – родители те проказы и не считали за зло, так, озорство одно вроде. Молчат, значит. Ну знахарь им и говорит снова:

– Напоил кто-то девку вашу квасом, с тем квасом и икотку ей подсадил, оттого она и лает, и кричит.

– Что за икотка? – спрашивают те.

– Порча такая, – знахарь отвечает, – На плесени её колдун вырастил, а после в квас добавил, да выпить дал. Попробую я лечить вашу дочь, да только не знаю будет ли толк.

Остался тот знахарь при доме. Стал Лизавету лечить. Одно-другое, ничего не помогает. Так и уехал ни с чем. После него ещё много ведунов приезжало, да только ни от кого из них толку-то не было.