Кора была содрана, и древесину сплошь покрывали отверстия диаметром около одной восьмой дюйма.

— А здесь все деревья, как отполированные, — раздался голос справа.

— С дырочками, как от дятла? — крикнул Гендерсон.

— Да.

— И здесь тоже, — отозвался другой рабочий.

Кэмпбелл понял, что у Магара не оставалось ни единого шанса. Пожалуй, Джонсон был прав. «Едят ли бабочки людей? — подумал он. — Может быть, они питаются только растениями?»

— Я не пойду дальше, — крикнул кто-то.

— Но их же здесь нет! — закричал Кэмпбелл. — Они улетели. Их осталось совсем немного, — добавил он. — Давайте двигаться дальше. Может быть, ему плохо.

С этими словами Кэмпбелл шагнул в темнеющий лес. С каждым шагом он давил сапогом несколько насекомых. Через двадцать или тридцать ярдов его резиновые подошвы были сплошь покрыты отвратительной слизью, а в щели забились раздавленные тельца. Они шли уже сорок пять минут мимо голых деревьев, испещренных мелкими отверстиями, и наконец Кэмпбелл подошел к месту, где еще недавно работал бульдозер Билла. В ста ярдах впереди он увидел и саму машину.

— Теперь внимание! — закричал он. — Мы пришли.

Все замедлили шаг, и Джонсон поднял руки ко рту, сложил их рупором и стал звать Магара. Они остановились, подождали немного, но ответа не последовало.

Тогда Кэмпбелл поднял сирену и включил ее. Звук эхом пронесся по причудливому мертвому лесу. Все замерли в ожидании каких-нибудь признаков жизни. Но вокруг стояла зловещая тишина.

Прошла долгая минута, прежде чем они продолжили поиски. Когда Кэмпбелл подошел к бульдозеру, он остолбенел, побледнел и открыл рот.

— Боже мой! — тихо произнес он, а потом отвернулся, и его вырвало.

Джонсон услышал, что Тома рвет, остановился, повернулся к нему и крикнул:

— Кэмпбелл! Что случилось?

Не получив ответа, он подбежал к бригадиру. Тот еще тужился и никак не мог совладать с собой. Постепенно подошли остальные. Гендерсону стало плохо. Широко раскрытыми от ужаса глазами Джонсон с отвращением смотрел на открывшееся зрелище, его трясло, и он не мог заставить себя пошевелиться.

Остальные только вздыхали и стонали, некоторых рвало.

То, что когда-то было Биллом Магаром, теперь представляло собой кусок мяса, растерзанный какой-то безумной, сокрушительной силой. Кожа была содрана, половина мяса съедена, из пустых глазниц вытекала мутная желтоватая жидкость, волос не было совсем, кости обнажены, никакого намека на лицо, живот разворочен, часть кишок отсутствовала, другая часть свисала наружу и расстилалась по земле, как отвратительные сосиски.

— Похоже, что им и не нужны зубы, — сказал Джонсон и отвернулся. Его стошнило.