— Просто закрой окна, — сказал Джек, отлично понимая, на что она намекает. Но больше к ней в дом он не пойдет.

Кэрол придвинулась ближе, и ее грудь уперлась в его руки.

— Может быть, ты их посмотришь ради меня? Я совсем одна в доме, а он такой огромный, что мне одной никак не управиться.

— Возможно, мы с Кэти выберем один из ближайших вечеров и зайдем к тебе, тогда я их и посмотрю, — ответил Джек.

Она медленно раскачивалась из стороны в сторону и терлась грудью о его руки.

— А, может быть, ты прямо сейчас на них взглянешь? Пока дождь не начался?

— Нет, сейчас не получится.

Она недовольно надула губы, и ее худое лицо, принадлежащее другому столетию, выразило крайнюю досаду. Когда она строила из себя маленькую беззащитную девочку, Джеку хотелось ее задушить. Внутри у него все переворачивалось. Он просто не мог ее попять. Она была популярной певицей и записала уже двенадцать пластинок, два раза снималась в кино и участвовала в спектаклях на Бродвее. И до него никак не доходило, почему она кидается на каждого встречного мужчину.

Джеку было неприятно стоять рядом с ней у дороги.

— Послушай, мне пора домой. Кэти ждет.

Кэрол томно посмотрела на него.

— Мы потом встретимся?

— Конечно, — сказал он. — Только мне в самом деле надо идти.

Он отступил назад, отстранился от нее и зашагал к своему дому.

— До свидания, Алан, — крикнула она вслед.

— До свидания, — сказал Алан, сидя на плечах у Джека.

Джек шел вперед. Не надо оглядываться: он знал, что она сейчас идет к дому, как всегда, покачивая бедрами. «Неужели это все, что ей нужно? — подумал он. — Нет, лучше уйти поскорей. Но ведь это и все, что нужно мне. Бог мой! Кэрол Баннер в моей жизни! — удивлялся он. — Ведь она, как змея, будет извиваться и пролезать между мной и моей семьей Какого черта она приперлась сюда, и живет здесь, на этой улице? Почему она не осталась в Нью-Йорке?»

Они подошли к дому.

— Ну вот и все, кроха, — сказал Джек, снимая с плеч Алана. На улице становилось темно. — Иди домой и поищи маму.

— Хорошо, — ответил Алан.