— Я боюсь, — сказала она.

Он протянул руку и обнял ее, притягивая к себе. Она вся тряслась и время от времени всхлипывала.

— Вы тут не волнуйтесь. Ваш папа велел мне приглядывать за вами, что я и собираюсь сделать.

— А бабочки еще на улице? — спросил Робби.

— Да, — сказал Джек.

— Их было ТАК МНОГО, — покачала головой Диана.

— Да. Поэтому я не могу вас забрать. Снаружи еще очень опасно для вас.

С каждой минутой он чувствовал, что сердце его все больше страдает от жалости и отчаяния. Так мало он мог для них сделать. Однако он не жалел, что зашел в дом. И никогда не будет жалеть об этом.

Его мысли шли по кругу, возвращаясь опять и опять к прошлому, он пытался придумать хоть что-нибудь полезное, хорошее, что-нибудь такое, что могло бы помочь ему забрать этих детей, вытащить их из поместья. Должно же быть что-то такое, обязательно должно быть!

Диана заплакала, и на этот раз к ней присоединился Робби.

— Эй вы, двое! Вы должны быть храбрыми. Все будет хорошо, я вам обещаю, — принялся убеждать их Джек.

Но они не переставали плакать.

Может быть, снарядить их чем-нибудь, через что бабочки не смогут пробраться к коже? Это было возможно, но что он станет делать, когда они дойдут до озера? Как они поплывут? Умеют ли они плавать? А если даже и умеют, они будут отставать от него. А путь был далекий — слишком далекий для маленьких пловцов.

Он знал и раньше, что не мог себе позволить взять с собой кого-нибудь, знал он это и вступая в их дом. Ему самому надо было выбираться из поместья И он понял, что находится в таком же положении, как если бы Кэти и Алан были живы. Нет, все-таки это было не одно и то же. Тогда было бы еще хуже.

— Мне надо идти, — тихо сказал он.

Они укоряюще посмотрели на него, страх и обвинение смешались в их глазах.

— Но я скоро вернусь за вами, я обещаю.

Робби молча смотрел на пол, боясь встретиться с ним глазами.

— Папа тоже обещал. А он не вернулся, — наконец прошептал он.

— Я не знаю, как вам это объяснить, чтоб вы поняли. Но, Робби, это очень важно! Эти бабочки не простые. И их так много снаружи, что иногда не видно, куда идти.