— Вот это да! — озабоченно покачал головой Ги. — А я~то в списке есть?

— Да, ты есть. И ты будешь барменом.

— О Господи! Ты и правда думаешь, что это будет хорошо?

— По-моему, у меня уже давно не было такой блестящей идеи.

— Может быть, сначала стоит посоветоваться с Сапирштейном?

— Зачем? Я просто собираюсь устроить вечеринку, а не переплывать Ла-Манш и не взбираться на Аннапурну.

Ги подошел к умывальнику, открыл воду и подставил под струю стакан.

— Ты знаешь, у меня ведь с семнадцатого уже начнутся репетиции.

— Но тебе ничего не придется делать, — ответила Розмари. — Просто быть дома и всех очаровывать.

— И готовить напитки. — Он поднял стакан и выпил.

— Ладно, бармена мы найдем. Того, который был у Джоан и Дика, — помнишь? А когда ты захочешь спать, я всех выгоню.

Ги повернулся и с сомнением посмотрел на нее.

— Я хочу видеть именно их, — пояснила Розмари. — Я не Минни с Романом. Я устала уже от всех этих стариков.

Ги отвернулся и уставился в пол. Потом снова посмотрел на нее.

— А как твои боли?

Розмари сухо улыбнулась.

— Разве я тебе не говорила? Через пару дней все пройдет. Так мне сказал доктор Сапирштейн.

Обещали прийти все, кроме Аллертов — из-за болезни Хатча — и Ченсов, которые уезжали в Лондон фотографировать Чарли Чаплина. Бармен тоже не смог прийти, зато он порекомендовал другого. Розмари отнесла в чистку свое длинное коричневое бархатное платье, договорилась в парикмахерской насчет прически, заказала вино, ликеры, лед и все необходимое для чилийской запеканки из даров моря.

Утром в четверг как всегда пришла Минни со своим полосатым стаканом и застала Розмари за разделкой крабов и омаров.

— Как интересно! — заулыбалась она, устремляясь в кухню. — Что это?