Наконец пришла Джоан. Ее спутнику было за пятьдесят. Она взяла Розмари за руку, отвела в сторону и взволнованно спросила: Что с тобой стряслось? Что случилось?

— Ничего, — ответила Розмари. — Просто я беременна.

Розмари с Тайгер заправляли салат на кухне, когда к ним вошли Джоан и Элиза и закрыли за собой дверь.

— Как, ты говоришь, зовут твоего врача? — начала Элиза.

— Сапирштейн.

— И его удовлетворяет твое состояние? — спросила Джоан.

Розмари кивнула.

— Клаудия сказала, что у тебя только что был спазм.

— У меня начались сильные боли, но они скоро пройдут, это нормально.

— Что еще за боли? — удивилась Тайгер.

— Боль, просто боль. Сильная боль, вот и все. Это потому, что у меня с трудом расходятся кости таза.

— Рози, поверь мне: у меня это уже дважды позади, но боль не бывает такая сильная; просто немного ноет, и все, — сказала Элиза.

— У всех по-разному, — ответила Розмари, механически размешивая деревянной ложкой салат. — Каждая беременность имеет свои особенности.

— Но не такие же! — возразила Джоан. — Ты выглядишь, как чемпионка среди заключенных концлагеря. Ты уверена, что твой врач все правильно тебе назначает?

Розмари заплакала, тихо и беспомощно, продолжая держать ложку в салате. Слезы побежали по ее бледным щекам.

— О, Боже! — всплеснула руками Джоан и посмотрела на Тайгер, ожидая от нее подмоги. Тайгер обняла Розмари за плечи и принялась утешать: — Ш-ш-ш, тихо. Ну не надо, Рози! Ш-ш-ш…

— Ладно вам, — сказала Элиза. — Лучше не трогайте ее. Она и так весь вечер, как на иголках.

Розмари беззвучно рыдала, и черные полосы tj ши пролегли по ее щекам. Элиза усадила ее на стул. Тайгер забрала ложку и отодвинула вазы с салатом на дальний угол стола.

Дверь приоткрылась, но Джоан подскочила и захлопнула ее. Это был Ги.

— Эй, дайте мне войти, — попросил он.