— Все нормально, — пробормотала Элен, скорее самой себе, чем в трубку, а потом опустила ее и вернулась на кухню.

— Ты передала Розалинде, что я не успею?

— Воробушек, это звонила не Розалинда. — Элен села и, заглянув в свою чашку с недопитым кофе, снова уставилась в окно.

— Элен, ты чем-то расстроена? — забеспокоился доктор Бриттон.

— Мне сейчас кто-то… — Тут она спохватилась и взглянула на дочь. Убедившись, что девочка занята своими делами, Элен продолжала уже потише: — Ну знаете, так бывает, кто-то звонит…

— Разыгрывают?

— Вот ведь! — злобно выпалила Эльза, как будто речь опять зашла о всех этих пресловутых бардах и художниках.

— Нет, то есть не совсем так, Энди. Наверное, это кто- то из детишек балуется. Звонил мальчик — по голосу лет десяти, как мне показалось.

— И что же он тебе наговорил? — сурово выпытывала Эльза.

— Он сказал… — На лице Элен застыло недоумение. — Он сказал, вернее, просил, чтобы я его встретила. Он звонил из школы, он не успел на автобус и хотел, чтобы я…

— И это все? — Эльза была явно разочарована. — А уж впечатление такое, будто тебя гремучая змея укусила.

— Но это как-то… жестоко, потому что, кто бы там ни звонил, он назвался Майклом.

— Майклом? — как эхо, повторил доктор Бриттон, а Бренда, перестав печь пончики, остолбенела.

— Именно так.

Воцарилось молчание. Дожевав пончик, Пэгги удивленно разглядывала взрослых. Доктор Бриттон улыбнулся.

— Хочешь, я тебе покажу пчел прямо сейчас, малышка?

— Мне только надо переодеться, — спохватилась Пэгги и умоляюще уставилась на мать. Та кивнула.

— Сотри с губ сахарную пудру, — проронила Элен каким-то чужим голосом.

Пэгги схватила салфетку, вытерла рот и вскочила со стула. Внезапно девочка вспомнила, что спешить и суетиться в доме категорически запрещалось, медленно и чинно прошествовала до лестницы и, сохраняя достоинство, начала подниматься, перешагивая сразу через две ступеньки.

Когда она скрылась из виду, доктор Бриттон нарушил молчание: