— Пожалуйста, приходите, — вновь захныкал мальчик. На этот раз голос был совсем жалким и измученным. — Что случилось, тетушка Элен? Вы на меня сердитесь?

— Я не… — начала было Элен, но связь вдруг оборвалась, как и в первый раз. Элен потерла лоб указательным пальцем, словно с минуты на минуту ожидая, что в трубке опять послышится тревожный детский голос. Затем швырнула ее на рычаг.

— Теперь я и впрямь начинаю сердиться, — угрюмо проворчала Элен. В этот момент Пэгги крикнула из кухни:

— Мам, кто это был?

— Призрак, — устало бросила Элен, появляясь в кухне. Она мельком взглянула на висевший термометр. — Воробушек, тебе не холодно в этом свитере?

— Нет, — нетерпеливо откликнулась Пэгги. — Какой еще призрак?

Элен подошла к плите и в который раз налила се^бе чашку кофе.

— Да никакой, я пошутила. Это был… какой-то озорник. Он просто дурачится.

— Как Розалинда?

— Нет, не как Розалинда. Розалинда просто… То есть, Розалинда не делает так, чтобы… Послушай, давай поговорим о чем-нибудь другом, ладно? — И Элен бросила многозначительный взгляд на нетронутый холмик реповой каши в тарелке дочери.

— Мне почему-то не нравится сегодняшняя каша, — заявила Пэгги и нахмурилась. — Значит, как Майкл?

— Что?

— Этот призрак, с которым ты разговаривала… он такой же непослушный, как Майкл?

— Ну, если уж говорить правду, то… Каша сегодня здорово переперченная, да?

Пэгги Кивнула.

— Да, но Бренда не виновата.

— Может, ты хочешь черничного морса?

— Да

— Ладно, я сейчас его приготовлю, а ты пока вымой свою тарелку.

— А твою тоже мыть?