Оказавшись во дворе, Доремус посмотрел на окна Питера.

— Стоит преодолеть вон тот опасный участок, пока крыша не станет более плоской, и тогда путешествие по ней — вообще дело плевое. А на фоне темного леса мальчика вряд ли можно заметить. Самый сложный отрезок пути — вот эти двенадцать футов. Однако в кедах или кроссовках, да еще опираясь на водосточный желоб, не так- то и трудно добраться до плоской крыши. Ну, а теперь неплохо было бы отыскать то место, где он спрыгивал на землю, раз уж мы частично разобрались с его маршрутом.

Они подошли к следующему жилому корпусу. Здесь в сплошной стене одиноко чернела дверь, а дальше тянулся каменный переход в столовую. Стены его были увиты плющом.

— Вы считаете, что он лазал по этому плющу? — засомневался Миле.

— Это единственный путь, чтобы слезть с крыши.

— Да, но вы забываете, что Питер Мэтис не ахти какой спортсмен, — грустно возразил Куинлэн. — Что же могло заставить его совершать такие опасные прогулки по крышам?

Доремус задумчиво посмотрел на директора школы.

— Возможно, Крэг откроет нам эту тайну. А теперь надо проведать мальчика. Как он там себя чувствует?

Крэг и Эми покинули лазарет и сидели теперь в кабинете директора на диване.

— Сейчас он спит, — без обиняков начала Эми, как только вошли мужчины. — Но это стоило нам большого труда. Его так напичкали успокоительным, что, по идее, он должен был отключиться за считанные минуты. И тем не менее что-то его здорово беспокоит…

Голос девушки звучал печально.

— Он метался в постели и стонал. Пришлось повозиться с ним не менее получаса. Давно не случалось такого в моей практике.

Крэг ничего не добавил. Он выглядел крайне подавленным и все время молчал. А когда он собрался закурить, руки у него сильно задрожали. Это выглядело почти комично, словно какой-то заштатный актер бездарно пытался изобразить мертвецки пьяного.

— Можно утром задать Питеру несколько вопросов? — осторожно закинул удочку Миле, но Крэг тут же взорвался:

— Ни в коем случае!

Однако через несколько секунд он, очевидно, пожалел о своей вспышке гнева и, окинув присутствующих виноватым взглядом, начал оправдываться:

— Питеру надо сейчас хо<ро1пенько отдохнуть… ему нужен полный покой. Скорее всего придется подержать его на транквилизаторах несколько дней. Видите ли, я не знаю, какую душевную травму перенес этот мальчик, но постараюсь выяснить это сам в спокойной обстановке… Я расспрошу его обо всем…

— А вдруг Питер Мэтис как раз и есть ваш брат Майкл? — подал голос Доремус.

Психолог заморгал, будто ему только что пришлось выслушать какую-то дикость.