Макс пристроил фуражку на место, сказал виновато:

— Не было меня, Богом клянусь, не было. Я еще вчера утром в город уехал. Только сейчас вернулся. — Помолчал, не дождался моей реакции, повторил: — Не было меня. Поэтому они к вам и пошли.

Я кивнул, руку ему пожал. Макс сразу успокоился.

— Сильно погромили?

— Не очень. Забор, поленница, чердачное окно, крыша. Слегка подпалили колодезный сруб.

— А, — он даже обрадовался, — это мелочи. Забор они вам новый поставят, я пригоню. И дрова купят. А с окном что? Камнем что ли?

— Ружьем, — сказал я. — Стреляли они.

— Твою ж мать.

Только этим Макс не ограничился. Были помянуты все родственники деревенских дебилов до пятого колена. Когда он выдохся, спросил с испугом:

— Заявление писать будешь?

Я вздохнул:

— Пса они застрелили.

— Моего? — Парень неожиданно расстроился.

— Викиного. Он себя считал Викиным псом.

— Это да. — Спорить Макс не стал. Просто констатировал: — Сволочи, совсем мозги пропили. Ну я им устрою геноцид. Они у меня на всю жизнь эту свою выходку запомнят.

Я почему-то ему не поверил. Он словно почувствовал это, сменил тему.

— Вы то все целы?

— Все. Нас они пострелять не успели.

— И то хлеб.

Мы еще постояли молча. Говорить было не о чем. Когда пауза стала совсем тягостной, участковый вдруг спросил: