Сказал всерьез. Стало ясно, что, действительно, подумает.

Вечером мы устроили для себя праздник. Влад намариновал шашлыков. Вика с Верой испекли шарлотку. Открыли Костину банку икры. Перетащили из дома всю выпивку. Я врубил на полную катушку Цоя. Положил на стол бабкину книгу, открыв на странице со светящемся псом. Гулять, так гулять.

Ночью, когда потух костер, Влад изрек, что ему до чертиков надоели эти шпионские игры, выкинул из сарая под яблоню инвентарь, устроил прямо на полу лежанку, утащил за собой Веру, захлопнул дверь. Славка от щедрот предложил подержать свечку, но был неделикатно послан. Проворчал:

— Ну, вот, так всегда… Кому-то везет.

С тоской посмотрел на Вику, на меня, махнул рукой и приказал:

— Шагом марш спать, шаманы. Отдыхать пора. Утром будем убирать.

А утром приехал Костя. Совсем раненько, стрелка часов едва перевалила за шесть. Он мялся на пороге, теребил в руках пакет. Я не выдержал:

— Что там?

Куратор криво улыбнулся.

— Взятка. Не прилично как-то с пустыми руками.

Пакет я у него отнял, показал рукой на кухню, сказал:

— Пойдем туда. Посидим тихонько, ребята еще спят.

Он помотал головой.

— На улице лучше.

— Тогда погоди, оденусь хотя бы.

Костя кивнул, неслышно вышел. Я быстро накинул ветровку, напялил джинсы, вдел ноги в кроссовки. Пакет оставил на столе. Когда выглянул на крыльцо, увидел, что гость мой стоит тут же у дверей, курит, бесцельно глядя перед собой. Вид у него был до страшного отрешенный.

Я закрыл дверь, встал рядом, взял из протянутой пачки сигарету, затянулся и спросил:

— Ты чего так рано?

— Представляешь, — на меня он не смотрел, — никогда не думал, что это будет так. Столько раз под смертью ходил. Столько раз обманывал ее. А она меня догнала тут, в мирной жизни.

Костя щелчком отправил сигарету за перила, резко обернулся.