— Меняю. Это тебе, оберег, талисман, называй как хочешь. Уцелела же она каким-то чудом в огне. Не сгорела. Носи с собой.

Он воспринял мои слова совершенно серьезно. Взял ленту, свернул ее аккуратно рулетиком и убрал в нагрудный карман, поближе к сердцу, поближе к больному месту. Сказал с чувством:

— Спасибо. — Потом огляделся и наконец-то заметил перемены. — А что тут у вас произошло?

* * *

Рассказ мой Косте совсем не понравился.

— Ты хоть понимаешь, что это не стоит так оставлять?

— Понимаю. И поверь, они уже напуганы. Люди бы их так не испугали. Никто сюда больше не сунется.

Он сплюнул.

— Да я не про местную публику. Я про здешнего участкового. Думаешь, этот гаденыш не знал, что затевается? Думаешь, был не в курсе?

— Догадывался, вероятно. Просто струсил, предпочел уехать потихоньку, чтобы никто не смог его притянуть.

— Он мент!

Костя, был возмущен.

— Он должен был это остановить.

Я махнул рукой.

— Хрен с ним. Что было, то было. Сейчас уже поздно что-то менять.

— Не поздно. Ты как хочешь, а я Льву все расскажу, пусть разберется по своим каналам.

— А этот ваш Лев, он что такой всемогущий?

Костя помолчал. Было видно, что колеблется, раздумывает, сказать или нет. В конце концов, взял меня за молнию на куртке, произнес: