В этот момент он ударил. Бил зло. Открытой ладонью в ухо. Берег мою морду, падаль. Просто хотел оглушить, поучить, показать, кто здесь главный. Этот удар был мне прекрасно известен. Я ни за что не смог бы отклониться от него. Тело, в котором я сейчас оказался было до одури заторможено алкоголем.

Просто повезло. Повезло, что начал движение назад. Удар прошелся по уху вскользь, поставил акцент на подбородке. Добавил мне ускорения. Моя голова мотнулась вбок и назад. И я прилетел в стену, гулко бухнув по доскам затылком.

Мой противник толком и не понял, что промазал. Распрямился. Расплылся в довольной улыбке.

Вот же тварь! Ну ничего… Я потряс головой. Сказал, почти искренне:

— Спасибо, даже в мозгу прояснилось.

Улыбка его стала еще шире.

— Приглашай, если что. С удовольствием подсоблю.

Я, пусть с трудом, но сел нормально. Сдвинул точку опоры из «гамака» на ребро кровати. Чтобы можно было быстро встать. Чтобы не болтаться в этой чертовой сетке, как дерьмо в проруби.

Бугай не унимался:

— А могу и без приглашения. — Он наклонился ко мне, подсунул под нос кулак. — Только дай повод.

Что бы он там себе не думал, но сейчас все козыри были у меня. Я оперся руками о край кровати, вцепился в нее пальцами и резко провел подсечку.

Такого мой оппонент не ожидал. Он завалился мордой вниз, врубился подбородком в металлическое ребро, клацнул зубами. Я привстал, чтобы оценить полученный эффект. И тут новое тело меня подвело. Голова закружилась, к горлу подкатил тошнотный ком, и я, как последний дурак рухнул сверху.

Что было дальше, помнится слабо. Меня угощали кулаками, я угощал в ответ. В какой-то момент диспозиция переменилась, я оказался снизу, пытаясь толстые, как сардельки, пальцы на расстоянии от своего горла.

А потом кто-то вбежал в комнату, на меня потоком полилась ледяная вода. Смутно знакомый голос закричал:

— Брек! Брек! Прекратите! Эй, мужики, вы чего, нам же еще вместе работать! — В голосе появились обиженные нотки. — Такое дело замутили, а вы…

Качок застыл, глянул на меня зло, ткнул кулаком напоследок в скулу. Не сильно, больше для острастки. Презрительно бросил:

— Ладно, Воланчик, считай, спас своего дружка. Но больно он у тебя борзый. Объясни ему на досуге, кто в доме хозяин.

Наконец-то эта туша с меня слезла. Я думал, отойдет, но нет. Прицельно ткнул ботинком по ребрам. На этот раз сильно, от души. В глазах у меня потемнело.

— Хорошо-хорошо, — Воланчик подобострастно залебезил, — я ему все растолкую, Лис, можешь не переживать.

— Переживать? — Лис опять пришел в хорошее настроение. — Ты не понял, Воланчик, это не я переживать должен.