Скрип в прихожей привлек мое внимание. Нет! Нет, нет, нет! Там стояла я! То есть Лея! Она слышала каждое слово. Лицо ее покраснело, глаза наполнились слезами. Лея бесшумно прошмыгнула в свою комнату, а я устремилась за ней.

Мне бы хотелось прижать ее к себе, пригладить непослушные волосы и сказать, что все будет хорошо, но я призрак. Мое прикосновение прошло сквозь нее. Пришлось наблюдать со стороны, как она упала на кровать, зарываясь лицом в подушку, и заплакала.

– Она меня не любит, – тихий шепот коснулся слуха. Я приблизилась к ней, но сделать ничего не могла.

Внезапно Лея поднялась с кровати и потянулась к тумбочке. За тоненькими книжками лежало несколько плиток молочного шоколада. Она бесшумно сняла упаковку и надкусила. Слезы продолжали литься по ее щекам, но с каждым укусом их становилось все меньше. Видимо, так она заглушала свою боль.

После одной плитки ей не полегчало. Она развернула вторую и едва успела поднести ко рту, как в комнату влетела Мэри.

– Сколько можно жрать сладкое? – рявкнула она и вырвала из рук Леи шоколадку. – На тебе все джинсы трещат по швам!

Лея залилась краской и опустила голову. Мне безумно хотелось выставить Мэри, и прижать к себе Лею, но я лишь наблюдатель со стороны. Наблюдатель собственной жизни.

Комната погрузилась во тьму, но через секунду снова возникла. Все выглядело здесь так, как и было до этого. И даже Лея сидела на кровати, со страхом поглядывая на дверь. Мэри.