Из магазина они направились в сторону нашего дома. Джеймс передал несколько пакетов родителям, а один оставил себе. Перекинувшись парой слов, Уайлли крепко обняла отца, чмокнула маму, и с Джеймсом вышла на улицу. Стоп, мы что, живем вместе?

Я бы хотела, чтобы моя голова закружилась, но такая опция недоступна. Мне шестнадцать, и я живу с парнем или ночую, суть не менялась. Это очень ответственный шаг, и я не могу поверить, что родители решились на него.

Мы подходим к пятиэтажке и заходим в подъезд. Консьерж окинул нас недовольным взглядом и покачал головой. Кажется, это общежитие. Поднявшись на третий этаж, Уайлли открыла дверь своим ключом. И все же, я бы хотела, чтобы моя голова закружилась, потому что принять эту реальность сложно.

Комната очень маленькая, но уютная. Крохотная кухня стоит справа от двери, напротив нее зеркальный шкаф-купе. Взгляд мой упал на красный коврик для обуви с надписью: «Брось здесь свои грязные ботинки». Продвинувшись вглубь комнаты, я обнаружила рыженький диван с зелеными подушками. Ими же была усеяна вся комната. Напротив дивана стоял комод из темного дерева, а на нем телевизор.

В то время, как Джеймс раскладывал продукты, Уайлли подмела полы и вытерла пыль. На этом воспоминание сменилось.

В следующем я умоляла Джеймса взять меня с собой на работу. Пока он одевался, она ясно давала понять, что ей неловко брать у него деньги. Джеймс пытался отшутиться, но не смог. Поддавшись на ее уговоры, он согласился взять с собой на ту самую загадочную работу.