Джеймс нахмурился. Он прижал Уайлли к себе и повел на выход.

– Ты как? – шепнул Джеймс, что я едва разобрала его слова.

– Это лучший день в моей жизни, – расплылась в улыбке Уайлли, потянувшись к его губам.

Джеймс отстранился, удерживая ее за плечи.

– Уверена? Может, домой?

– Нет, я хочу посмотреть, как ты это делаешь. – голубые глаза округлились, изображая театральное удивление.

Джеймс что-то пробурчал, но я не уловила его слов из-за смены воспоминания. Если бы сейчас была возможность отказаться от просмотра своих жизней, я бы согласилась. Мнимое умиротворение дает трещину, и сквозь него пробирается страх.

Оправданный.