И вот, косяк в руках Уайлли. Она села рядом с Джеймсом и растерянно поглядывала на него.
– Не делай, если не хочешь. Я не хочу читать тебе нотации, ты сама вправе решать, но, переступив эту черту, назад дороги нет.
Не делай, если не хочешь. Я не хочу читать тебе нотации, ты сама вправе решать, но, переступив эту черту, назад дороги нет.
– Хочу понять, – тихо ответила Уайлли.
Хочу понять,
тихо ответила Уайлли.
– Уверена?
Уверена?
Уайлли молча поднесла сигарету к губам и сделала короткую затяжку. Через секунду закашляла.
Уайлли молча поднесла сигарету к губам и сделала короткую затяжку. Через секунду закашляла.
В голове столько вопросов, но я пыталась выбросить их и трезво мыслить. Что она, то есть я, хотела понять? Джеймса? Быть к нему ближе? Доказать ему, что взрослее, чем есть на самом деле? Иных причин я не вижу.
В голове столько вопросов, но я пыталась выбросить их и трезво мыслить. Что она, то есть я, хотела понять? Джеймса? Быть к нему ближе? Доказать ему, что взрослее, чем есть на самом деле? Иных причин я не вижу.
Дурь накрывала быстро, но мягко. Уайлли обводила комнату затуманенным взглядом. На губах расцветала улыбка. Ей хорошо.
Дурь накрывала быстро, но мягко. Уайлли обводила комнату затуманенным взглядом. На губах расцветала улыбка. Ей хорошо.
Обеспокоенный взгляд Джеймса вызвал недоумение. Он фактически дал свое согласие, но теперь контролировал каждое движение. Бен же, напротив, смотрел похотливо, заинтересованно. Хорошо, что между мной и ним сидел Джеймс.
Обеспокоенный взгляд Джеймса вызвал недоумение. Он фактически дал свое согласие, но теперь контролировал каждое движение. Бен же, напротив, смотрел похотливо, заинтересованно. Хорошо, что между мной и ним сидел Джеймс.
– Хороша? – Бен склонился чуть ниже, откровенно разглядывая мои ноги.
Хороша?
Бен склонился чуть ниже, откровенно разглядывая мои ноги.
– Ей шестнадцать, – резко ответил Джеймс, перехватывая его взгляд. Даже я, будучи призраком, ощутила напряжение в этой комнате.