Только сейчас я поняла, как желания могли исполняться буквально. Наоми утопала в любви. Получала ее даже там, где невозможно найти. С каждым высказанным комплиментом, с каждым посланным воздушным поцелуем, она все ярче расцветала. Это любовь меня погубит. Уверена.

Дальше шла череда рисунков. Я даже не видела Наоми: сама оказывалась на ее месте. Ее руки – мои руки. Она продолжала рисовать цветы. Все они яркие, красивые и лаконично вплетены в композицию. Первый рисунок олицетворял ее успех. Она рисовала то самое помещение, в котором прошла выставка. Среди серых лиц, в самом углу рисунка, можно было заметить образ девушки. Ее тело состояло из цветов. Руки – длинные стебли. Она была заметна среди всех и, в тоже время, скрыта от глаз.

Другой рисунок включал в себя Эйфелеву башню, окруженную туристами. Их она нарисовала серым цветом. Я несколько раз обвела взглядом картину, в поисках Наоми и нашла. На переднем плане лежала на лужайке цветочная девушка. Она сливалась с зеленью, но, как только я ее заметила – не смогла отвести взгляд.

С каждой последующей картиной я наблюдала ее взросление. Голос все еще не показывал мне Наоми. Ему нравилось отображать ее в картинах.

С возрастом яркость сменилось на серость. Цветочная девушка практически сливалась с толпой. Мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы отыскать ее. В одной из картин сделать этого я не смогла.