– Сука, – прорычала Джейн, переведя взгляд то на Нору, то на Эмму. – Ты не выгонишь меня отсюда.

– Не выгоню, – спокойствию Эммы я могла только позавидовать. – Но свои правила диктовать могу. Ты немедленно вышвырнешь всех этих людей и перестанешь устраивать банкеты за мой счет. Хочешь спиваться? Иди работай! Я не позволю Норе голодать.

Джейн ухмыльнулась, а после и вовсе расхохоталась.

– Строишь из себя мамочку, Эм? Всю такую заботливую, добрую? Но запомни, эта сука, – она указала на меня, – спасибо тебе не скажет. Она разрушит твою жизнь, как и разрушила мою.

– Свою ты разрушила сама, – устало произнесла Эмма, пряча Нору за спиной.

– Не устраивают банкеты за твой счет? Отлично. Я буду устраивать за свой. Но за этой сукой я следить не буду. Твоя забота, мамочка.

Я задыхалась от возмущения. И это моя мать? Что носила девять месяцев под сердцем и несколько часов рожала? Она обвиняет меня в том, чего я не сделала?

Эмоции нахлынули так неожиданно, что я едва с ними справлялась. Я почувствовала все: злость, обиду, жалость, ненависть, гнев. И это было странно, ведь ранее я чувствовала лишь отголоски этих эмоций. Неужели вечность мне не светит? Неужели я застряну в этой выдуманной больнице и бесконечно буду слоняться по ее коридорам? Наверное, поэтому люди и не смотрели свои прошлые жизни. Никто не хотел цепляться за прошлое. Никто, кроме меня.