Джейн не врала. Она действительно устраивала посиделки за свой счет. От нахлынувших эмоций, я отвлеклась от разговора, но краем уха услышала, что на работу Джейн все-таки устроилась.

Я росла, а обстановка в доме не менялась. Эмма боролась как могла, пытаясь направить на истинный путь сестру. Жаль, что Джейн это было не нужно. С каждый пьянкой она впадала в большую истерику и, напиваясь до потери памяти, молит Бога о смерти. Обращалась к Дэйву, чтобы тот забрал ее к себе. В такие моменты – когда она сидела на коленках и прикладывала ладони груди – Элеонора машинально подбегала к ней. Пыталась дотянуться маленькими ручками до шеи и стиснуть в слабых объятиях. Иногда Джейн не реагировала, иногда мягко отталкивала, еще реже поглаживала по спине. Словно в этот момент она вспоминала, что это ее дочь. Словно она готова была раскаяться в своих поступках.

Нора же не прекращала попыток достучаться до матери. Она любила ее такой искренней и чистой любовью, не взирала на недостатки. Любила так сильно, что ее любви хватило бы на двоих. При каждом удачном случае Нора рвалась к ней, старалась приобнять, прикоснуться, получить взамен ласку или доброе слово. Но меня интересовало не это, а то, как Нора пренебрежительно относилась к Эмме. Она не позволяла себя трогать, с истерикой вырывалась из объятий, резко отвечала на вопросы – и это в свои… Сколько мне? Четыре? Пять?