–
Светлый фон
Голос показывал мне еще несколько отрывков, связанных с моей бессонницей. Снова эти мысли и воспоминания. Снова моральное насилие. Элеонора изводила саму себя, словно мазохист. Словно ей нравилось переживать один и тот же кошмар. Быть может, так она себя наказывала за ложь? За то, что намеренно переврала факты? Мне уже нечего предположить. Могу сказать одно – невыносимо сложно наблюдать себя со стороны и не иметь возможности что-то исправить. Невыносимо.