Медведь заревел, от его рева поднялась в воздух стая птиц. Забор упал, открывая дом лесу. Тулуп отлетел в сторону, а Акулов забился под бревна, чтобы не достали.
Буров мотал головой, пытаясь скинуть с себя маску, но та сидела плотно.
– Мира! – Агата пыталась вырваться, но ведьма держала крепко. – Ему помочь надо.
– Потом поможешь, – холодно сказала она.
Медведь чихнул, жалобно заревел и ломанулся в лес.
– Класс, теперь двоих там искать, – покачал головой Мангуст.
Миру это словно не волновало. Она медленно подошла к Тулупу, смотрела, как он поднимается. Тулуп заметил ведьму, пригнулся и на четвереньках отполз подальше.
– Не губи, – проскулил он.
– Сдался ты мне.
Агата не могла понять, почему Тулуп так боится ведьмы, почему Акулов лежит, опасаясь даже пальцем пошевелить. Почему Мангуст стоит и ничего не делает, чтобы спасти друга.
– Игрушка с собой? – Мира отвернулась от Тулупа, обращаясь к Агате.
– В номере осталась, – сбивчиво ответила та, не понимая, при чем тут дурацкий медвежонок.
– Поспешите, а то не успеете, – вдруг заржал Тулуп.
Мангуст матернулся. Агата впервые слышала, что он так крепко ругался. Затем он схватил ее за руку и побежал к машине.
– О чем он? – Дорога обратно показалась короче. Возможно, это лес помог.
Мангуст ничего не сказал, запрыгнул на водительское кресло, дождался, когда Мира сядет рядом. Теперь Агата ехала сзади.
– Что будет, если сгорит? – спросил Мангуст у Миры.
– Тогда поиски Медведя растянутся на неделю, если не на месяц, – ответила ведьма.
Агата не понимала, что должно или не должно сгореть, но задавать вопрос боялась. Всю дорогу Мира с Мангустом напрягали. Все, что происходило, словно соответствовало их плану, а они, чтобы не тревожить друзей, продолжали делать вид, что помогают.
«Белое небо» подсвечивалось алым. Всполохи играли на стеклах, игнорируя этаж, где Буров выбил окно. За деревьями столбом стоял огонь. Горела «Горка».
– Не успели! – Мангуст подъехал так близко, насколько позволял пожар.
Мира выскочила из машины и кинулась в дом.
– Ты куда? – Вопрос прозвучал сипло, обреченно.
Он думал, что готов к любым сюрпризам от подруги, но оказалось, не готов. В «Горке» что-то хрустнуло, вверх поднялся сноп искр.
– Сдай назад, сейчас крыша упадет.
Мангуст подпрыгнул от неожиданности. Мира стояла рядом, немного подкопченная. В длинных дредах тлели угли, но в руках она держала плюшевого медвежонка. Каким-то чудом огонь его совсем не тронул.
Она вручила медвежонка Агате и повернулась к гостинице. Вокруг горящего здания стояли редкие постояльцы, продлившие себе отпуск или решившие переночевать не дома. Заорала сирена пожарной машины. Алый дым окрасился синим, белым.
Огромный факел полыхал выше неба. Последнее, что связывало Агату с домом, горело сейчас на втором этаже гостиницы с дурацким названием «Горка». Обратный билет, документы – все стало одной раскаленной массой.
Глава 16 Волки в овечьем
Глава 16
Волки в овечьем
Мира шла к ведьме, не обращая внимания, что на город опустилась ночь. Пьяницы на площадке, которых она старательно избегала всю жизнь, больше не пугали. Да за спиной осталась качица. Мама, которая делала все, чтобы дочь жила хорошо. Ругала по делу, хвалила чаще, чем Мира могла представить. Иногда сомневалась, иногда подталкивала к какому-то свершению. А ведьма превратила обычную, местами занудную жизнь в ад. Мира еще не знала, что она сделает с ведьмой, хватит ли ей сил, чем ответит карга. Это сейчас было не важно. Мира перебирала в голове все, что она помнила из дневника прабабки Мангуста, из разговоров людей на улице, из своих собственных фантазий. В кармане она сжимала куриную лапку, единственный оберег, который на самом деле работал. Такой страшненький, неказистый, но тесно связанный с избой на курьногах, что лежала брошенная всеми в лесу. Мира решила для себя, что, если не получится самой справиться с каргой, попросит тот голос из леса. Провел же он ее к заповедному месту. Мангусту она решила пока ничего не говорить. Пока рано. Пока можно защитить друга от лишнего, надо это делать. Однажды он все равно узнает.
Мира шла неспешно, будто гуляла. Спешить некуда, мама из дома никуда не денется, машинка стала для нее центром жизни. А ведьма… если ведьма куда-то денется, Мира ее дождется.
Мысли вернулись к дому. Мира сразу поняла, о каком соседе шла речь. Она встретила Ставра, когда тот выносил последние вещи и грузил в машину.
– Ты прикинь. – Он любовно спрятал в салоне машинку для тату. – Иду я по лестнице вниз, а сверху на меня – кипяток. Замешкайся, и обварил бы голову.
– Это кто так пошутил? – Мира побледнела.
– Я не понял, лицо такое страшное было, сморщенное, – Ставр почесал затылок, – скалилось жутко акульими зубами.
Мира выдохнула, спасибо неизвестным силам, которые позволили маме остаться неузнанной. Ставр тем временем уложил все в машину.
– Как заживает? – Он кивнул на руку с татуировкой.
– Хорошо, все уже зажило. – Мира успела забыть, что татуировку она сделала совсем недавно. С тех пор будто полжизни прошло.
– Да, ехать буду долго. – Он осмотрел колеса и повернулся к Мире. – Вот адрес, соберешься в столицу, заходи, будет где перекантоваться первое время.
Мира взяла бумажку и спрятала рядом с куриной лапкой. Со всеми приключениями идея переехать отошла на второй или даже третий план и стала мечтой, которая кочует из дневника в дневник год за годом. Однажды сбудется.
Ставр уехал, а с ним и спокойная жизнь.
Город словно схлопнулся, слишком рано показался домик ведьмы. Он уютно горел окошками в полной темноте. Можно было увидеть, как ходит по дому ведьма, довольная своей работой. Чучело все еще стояло во дворе. Отвратительное чучело, напоминающее маму. Ему даже катушку привязали на красную ниточку. Мира подошла к чучелу, заглянула тому в нарисованное лицо. Чучело качнулось в сторону девочки, подмигнуло. Мира шарахнулась. Ветер пробежался по двору, и все стихло. Ведьма ждала.
В доме было слишком ярко, слишком жарко. Слишком пахло жжеными травами. Слишком довольная сидела ведьма за столом напротив двери.
– Ученица моя пришла. – Она улыбалась широко, зло.
Глаза горели ожиданием, руки теребили ниточку, завязывали на ней узелок за узелком.
– Вы убили мою маму, – бесцветно сказала Мира.
– Позволь, – наигранно удивилась ведьма. – Твоя мама сидит дома, ждет тебя. А ты в ночи гуляешь.
– Моя мама прошила себе руку и вылила соседу на голову кипяток.
Эмоции пробивались, грозили превратиться в поток слез. Но плакать было нельзя, Мира понимала, что, если даст сейчас слабину, ведьма заберет ее, не даст отомстить.
– Люди порой такие странные вещи делают.
Нитка закончилась, вся покрылась узелками, как прыщами.
– Зачем?
– Зачем делают?
– Зачем вы убили мою маму?
– Мы не убиваем. – Ведьма отложила нитку. – Меняем суть, путаем, сбиваем с пути или наставляем на истинный, но не убиваем.
– Аварию Мангусту вы подстроили?
Ведьма промолчала, но по ее лицу было и так понятно – она. Мира прошла в дом, подвинула стул и села напротив. Ведьма наблюдала за ней, ничего не говорила. Руки положила на стол ровно, ладонями вниз.
– Вы меня так ничему и не научили. – Мира склонила голову набок.
– Как это? – удивилась ведьма. – Столько рассказала и показала, а ты из этого ничего не вынесла? В нашем деле опыт – лучший учитель.
– В нашем деле. – Мира села ровно. – В вашем деле. А в моем – лучший учитель – это желание от вас избавиться.
Ведьма захохотала. От ее смеха дом содрогнулся, зазвенели в шкафчике чашки. Мира смотрела прямо, не отводя глаз.
– Я прочитала, что есть такие знатки, которые травой зарастают, мхом покрываются. – Она тоже положила руки на стол.
– Где это ты такое прочитала? – заинтересовалась ведьма.
– В дневнике одном.
Мира резко подалась вперед и прижала руки ведьмы к столу:
– Такие люди чувствуют, как сквозь них трава растет, двигает поры, мышцы, кости овивает.
Ведьма дернулась, но руки убрать не смогла. Стол смешался с ее кожей, забрал в себя часть ладоней. Ведьма в ужасе пыталась оторвать руки, но Мира лишь плотнее вдавливала их в стол.
– Ты не можешь этого сделать, – неуверенно произнесла ведьма. – Ты имени моего не знаешь!
– Мне не обязательно знать имя, чтобы от вас избавиться! – прошипела Мира.
Ведьма заскрежетала зубами, вызывая видения по всему дому. Реки крови затопили пол, хлестали из окна, покрыли ноги Миры и поднимались выше. Мира не верила тому, что видит. Реки выглядели отвратительно, но больше не пугали. Немного пугало лишь то, что делала сама Мира, пугало и дарило ощущение власти. Опьяняющее, вдохновляющее.
– Мхом покрываются, – тихо говорила она, мягко водя пальцами по запястьям.
– Ты что творишь? – хрипло спросила ведьма. – Такой магии не существует.
– Знаете, что я поняла? – Мира посмотрела в глаза ведьме. – Что наши силы зависят от нас самих. Как мы придумаем и сможем это реализовать, так и будет.
Девочка провела рукой по столу, через пальцы ведьмы, которые почти полностью утонули в дереве. Татуировка на руке вильнула, сползла к пальцам и позвала мох. Тот вылез прямо на столе, облюбовал палец, полез по руке выше. Ведьма не выдержала и заорала. Дернула стол на себя, плюнула в Миру.
– Думаешь, от меня избавишься, сможешь отсюда уехать? – голосила ведьма. – Ты останешься тут до тех пор, пока там не решат, что мир пора менять. Ты поможешь им в этом.